В вихре образовался проход. Охотник шагнул в него и заскользил по крутым пространственным горкам. Когда трясло на виражах, король стонал едва слышно. Жаль его, но иначе нельзя. Лишь бы воронка распахнулась в катакомбах, а не посреди оживлённой улицы.
Впереди образовался проход. Николас выбрался из него и оказался во мраке подземной кельи. Своды затряслись. Сверху откололось несколько камней, но по счастью, они никого не задели.
– Малыш Ники… – прошептал король и снова застонал.
Охотник уложил его на застеленную тюфяком лавку. Король вцепился в его руку и прохрипел:
– Не… уходи. Я ждал так долго.
Вот же! Джодок слышал его детское прозвище, а возможно, и остальные. Теперь вопросов не оберёшься.
– Я позову целителя и вернусь.
Николас выскользнул из его хватки и выскочил за порог, чтобы король снова не позвал, раздирая его сердце жалостью.
В коридорах суетились люди. Пахло огнём и кровью. Трещали факелы. Раненых волокли в пещерные залы. То и дело раздавались крики. Что происходит?
Николас потерянно бродил между людьми, как тень между теней, пока не натолкнулся на знакомое лицо.
– Мастер Моейс, позовите целителя! – велел он, схватив контрабандиста за локоть.
Тот развернулся и оббежал его с ног до головы оценивающим взглядом.
– Миссия завершена? Пленник здесь? Ты ранен? Остальные живы? – нахмурился он.
В голове вертелась несуразица: «Да. Нет. Не знаю».
Николас провёл рукой по лицу – на пальцах осталась кровь. Видимо, капала из носа.
– Нас заметили. Парни прорываются обратно к катакомбам, а я ветропрыгнул с пленником. Он в плохом состоянии. Нужен целитель. А у вас что стряслось?
Они направились в главный зал, где толпилось особенно много народу.
– Люди Хуга попали в облаву. Кажется, кого-то из наших раскололи, – с сожалением поделился Мойес. – Гейрт с Хугом остались наверху. Спасают всех, кого могут. Очень много раненых.
Николас тяжело вздохнул. Это только начало. Дальше противостояние усилится, жертв будет не счесть. Хоть бы Герда с Гвидионом и Рианой спокойно вернулись из грота. Хоть бы Мидрир и остальные сбежали от Лучезарных.
На лавках и в альковах главного зала укладывали пострадавших. Дюжина, больше не вмещалось. Между ними суетилось несколько целителей. Они обрабатывали раны и подносили лечебные зелья. Мойес остановил самого зрелого и прилично одетого из них.
– Ангус, у нас новоприбывший, тяжёлый.
Целитель бросил на него измождённый взгляд и кивнул. Втроём они проследовали в келью Николаса. Король распластался на лавке и смотрел в потолок пустым взглядом.
Стоило Николасу выйти на свет горящего на стене факела, как Лесли скосил на него глаза и измученно выдохнул:
– Малыш Ники! Живой! Скажи… скажи, что это не сон!
Мойес и Ангус удивлённо обернулись на Охотника. Тот проигнорировал их взгляды.
– Я привёл целителя. Он поможет вам. Теперь вы среди друзей.
Ангус приступил к осмотру. Николас с Моейсом направились к выходу.
– Не уходи… – простонал король. – Не уходи… как ушёл Утренний Всадник.
– Я не оставлю вас. Просто подожду в коридоре, – успокоил его Охотник и ступил за порог.
Контрабандист последовал за ним.
– Ничего не хочешь сказать, малыш Ники? – шёпотом спросил Мойес. – Ты внук Утреннего Всадника? Отвечай!
Тот пожал плечами, не реагируя на его выпад.
– Гвидион с Мидриром знают? Они решили всё скрыть? Так вот почему тебя назначили командиром! Кому ты сохранишь верность? Землякам и своему королю или беженцам и их вождю из Норикии? – Мойес схватил Николаса за ворот и придвинул лицо так близко, что отвести взгляд не получалось. – Мы столькими из-за тебя пожертвовали! А скольким пожертвовал мессир Лесли ради твоей демоновой семейки!
Николас оттолкнул его и процедил сквозь зубы:
– Пленника жаждали освободить вы сами. Моя семья отдала за этот остров и орден столько жизней, что вам и за тысячу лет не расплатиться. Не смейте меня упрекать! Может, я чем-то обязан Гвидиону, Мидриру, Риане и даже мессиру Лесли. Но точно не вам, которые отвергли и призирали моего отца, пока он был жив.