– Все, кто мог, укрылись в катакомбах. Хуг погиб. Безрассудный мальчишка до последнего пытался спасти своих людей. Командир Лучезарных Арнингхэм проткнул его мечом.
– Скольких мы потеряли сегодня? – спросил Николас.
– Ещё не считали. Около трёх десятков. Учитывая, что у нас каждый человек на счету… – Гейрт с досадой покачал головой. – А у вас как? Судя по кислому выражению лица, миссия провалилась?
– Лучезарные застали нас врасплох. Я ветропрыгнул с пленником, а остальным пришлось принять бой. От них до сих пор нет известий.
Как же гадко, что пришлось бросить учителя на произвол судьбы! Николас сцепил зубы, отгоняя боль и тревогу. Аж по скулам заходили желваки.
– Пленник жив? – спросил Гейрт.
– Жив, но от этого нам не легче, – выглянул из бокового зала на их голоса Мойес. – Палач поработал над ним так, что он вряд ли долго протянет.
Лицо Гейрта помрачнело.
– Он назвал преемника?
– Скорее всего. Но малыш Ники нам не доверяет и предпочитает держать всё в тайне, – Мойес кивнул на Охотника.
– Малыш Ники?
– Моё настоящее имя Николас Комри.
Теперь весть о том, что он жив и помогает повстанцам, разнесётся по Мунгарду со скоростью ветра. Годы маскировки, ставшее почти родным имя, мечты о спокойной жизни в уединении – всё перечёркнуто словами короля.
– Внук Утреннего Всадника? – удивлённо воскликнул Гейрт. – Что здесь творится?
Из коридора, который вёл к темнице, послышались шаги. Пять аур приближались, повреждённые и блёклые. В одной из них виднелись прожилки позеленевшей бронзы. Николас облегчённо выдохнул.
На свет факелов выбрались потрёпанные Белус и Джодок. Под руки они волокли мертвецки бледного Мидрира. Обеими руками он зажимал себе левый бок, где на рубашке багровело пятно.
– Мастер Ангус, новые раненые! – крикнул Мойес.
Следом подтянулись ещё двое из отряда освобождения. Больше никого не было.
Гейрт и Николас приняли Мидрира у запыхавшихся повстанцев и устроили его на лавке в одной из пустовавших келий.
– Когда мы добрались до входа, трое наших были уже мертвы. И ещё этот карлик, похожий на ребёнка, – принялся докладывать Джодок.
– Кайден, – подсказал Гейрт. – Жаль! Он был прекрасным лазутчиком.
– Мидрир сражался из последних сил, прикрывая остальных. Когда ударил ветроплав, Лучезарные взвыли и едва не попадали. Мы воспользовались замешательством и забрали его. Хотя даже полудохлый он рвался в бой, – Джодок ткнул пальцем в раненого.
Мидрир обсессиленно смежил веки. На лице проступил пот, бледные губы шептали:
– Сестрица, сестрица! Где же ты? Залечи мои раны, милая сестрица!
В келью заглянул Ангус и приступил к осмотру. Следом прибежал Моейс с ведром воды и большой сумкой целителя.
– Я хоть и не так искусен, как наше золотце Риана, но тоже кое-что могу, – Ангус приставил к губам Мидрира чашку с пахнущим ландышем зельем.
Оборотень с трудом разомкнул челюсти и сглотнул. Половина пролилась на воротник. Мидрир обмяк, его дыхание выровнялось. Он уснул.
– Чего вы тут толчётесь? – шёпотом обругал остальных целитель. – Уходите, мне нужно работать!
Вся компания покинула келью. Гейрт пересказывал товарищам последние новости. Белус и Джодок бросали на Николаса ошалелые взгляды. Моейс удалился по делам. Охотник уселся на полу у входа в келью, где лечили Мидрира.
В голове проносились тысячи сожалений. Зря он поехал на Авалор. Зря согласился участвовать в бунте. Зря потащил с собой Герду. Зря упорствовал с традиционной свадьбой.
Сделанного уже не воротишь. Надо думать, как быть дальше. Быть твёрдым, как кремень. Не позволять никому сбить себя с толку.
Через полчаса Ангус сообщил, что промыл и заштопал рану Мидрира.
– Он потерял много крови и должен несколько недель провести в постели. Если хорошо ухаживать и держать рану в чистоте, обойдётся без заражений. Звериное обличье поможет ему выкарабкаться. По крайней мере, шансов у Мидрира куда больше, чем у… – целитель скосил взгляд в сторону кельи Охотника.
***
Из Динас Эмрис повстанцы вернулись только поздним вечером следующего дня. Почувствовав их ауры, Николас выбежал в коридор. Отблески факельного пламени плясали по стенам. Среди теней брела тонкая и хрупкая, почти прозрачная оболочка. Герда!