Охотник бросился к ней и сжал в объятиях.
– У вас всё в порядке? – спросил он.
– Всё хорошо. А что стряслось у вас? – встревожилась Герда.
– Где… где мой брат? – подобралась Риана.
Обнаружив его ауру в келье неподалёку, целительница подобрала юбки и заскочила под полог.
– Мидрир! – позвала она.
– Чего ты так орёшь? Всё же в порядке! Сплю я. День выдался тяжёлый. Или два. Вот и не смог тебя встретить, – попытался успокоить её брат.
– Врун! От тебя же за милю кровью разит. А ну-ка, покажи, что там! – послышались звуки борьбы. – Ого! Ты же обещал присмотреть за Морти, но даже за собой не уследил!
– Да пустяки же! Ангус меня хорошо заштопал. Заживёт, как на волчаре! До свадьбы – точно!
– Конечно! Ты же убеждённый холостяк!
– Так не до моей, а до свадьбы Морти. Кстати, о нём…
– Ты мне зубы не заговаривай! Сейчас схожу к Ангусу и всё узнаю. Заодно заберу вещи и буду тебя выхаживать. Никаких «всё в порядке» и «так сойдёт»!
Она вышла из кельи и направилась к главному залу.
– Так что стряслось? – настырно повторила вопрос Герда.
– Лучезарные атаковали людей Хуга на празднике. Мы потеряли тридцать два бойца, в том числе его самого, – отведя взгляд, ответил Николас.
– А пленник? Вы его освободили? – вступил в разговор Гвидион.
– Да, но… – Николас бросил на него задумчивый взгляд. – Герда, не поможешь Риане ухаживать за Мидриром? Мне нужно сказать пару слов своему наставнику.
Та последовала за целительницей в главный зал. Николас и Гвидион удалились вглубь катакомб.
– Лесли в плохом состоянии. Ангус не даёт никаких надежд на исцеление, – неловко начал Охотник. – Сам король молит о скорой смерти. Повстанцы требуют, чтобы он выбрал преемника. Я уговорил их подождать до вашего возвращения.
– И кого же он хочет выбрать? – проницательно спросил Гвидион.
– Меня. Он растрезвонил моё настоящее имя на весь Мунгард ещё в темнице.
Выражение лица наставника ничуть не изменилось.
– Вы всё знали! – обличил его Николас. – Знали, что Лесли захочет передать трон мне, поэтому и вынудили меня участвовать в его спасении.
– Лесли принял власть у твоего деда с большой неохотой. А после участвовал в твоей судьбе и защищал, не жалея себя. Я счёл это намёком, что своим преемником он видит именно тебя.
– Я отказываюсь. Королевская власть мне не по плечу и не по нутру, – голос Охотника зазвенел сталью. – Обойдусь без традиционной свадьбы, передам вам карту и завтра же уеду вместе с Гердой.
Надоело стыдиться, дрожать и извиняться. Нельзя позволять друзьям играть на его совести, иначе они приведут его на эшафот, как деда.
– Зачем отказываться, не попробовав? Подумай, сколько полезного ты сделаешь и для нас, и для Компании, – не сдавался Гвидион.
– Я Сумеречник, внук проклятого Утреннего Всадника. Мои притязания на трон никто не примет, даже если найдутся доказательства моего родства с Лесли. Белый Палач отправит меня на костёр, стоит мне только показаться у королевского дворца.
– Примут, если ты пройдёшь через операцию и перестанешь быть Сумеречником. Без способностей Лучезарные уже не смогут обвинить тебя в колдовстве. К тому же, если ты женишься на Герде, лорду Веломри придётся признать тебя хотя бы как своего родственника. Ведь на брачном соглашении стоит его подпись.
– Белому Палачу это безразлично. После операции из меня в лучшем случае сделают послушную марионетку, какой был Лесли. А в худшем я потеряю рассудок.
– Какой у тебя выбор? Сдаться и умереть? Если тебе плевать на нас, то подумай о Герде. Кто защитит её после твоей смерти?
– Я увезу её так далеко, как это только возможно и спрячу, чтобы никто не нашёл.
– Что ж, очень жаль, – разочарованно выдохнул Гвидион. – Видимо, я постарел и потерял хватку. Ты оказался самым большим моим провалом. Главному я тебя так и не научил – быть мужчиной. Один раз я сам вынудил тебя бежать с острова, и теперь ты постоянно бегаешь от проблем и ответственности. Но от своей тени не скроешься даже в вихревой воронке.