– Прости, – сказали они одновременно.
В глазах отражалось его разрумянившееся лицо. Николас убрал Герде за ухо выбившуюся прядку – самое большое, что мог себе позволить.
– Дух не даст нам поблажек. Либо мы выполним условия, либо расстанемся навсегда.
– Что-то не слышу в твоём голосе воодушевления. Разлюбил? – смутилась Герда.
– А разве похоже? – спросил Николас охрипшим голосом и снова привлёк её к себе. – Просто я загнал себя в ловушку политических интриг, которых всеми силами пытался избежать. И боюсь, что они погубят нас обоих. Это намного важнее любых условий духа. Готова ли ты к трудностям, с которыми тебе придётся столкнуться по моей вине?
– Конечно! Я уже выбрала тебя и не отступлюсь, сколько бы ты ни спрашивал! – Герда сжала кулаки. Николас усмехнулся почти искренне – обожал её боевой настрой. – Ты всегда говоришь, будто совершил нечто ужасное, но плохие вещи случаются сами по себе. Рассказывай, не томи! Про Юки я уже знаю и не считаю, что ты виноват в её смерти.
Николас набрал в грудь побольше воздуха, собираясь с решимостью:
– Когда я встретил Юки, боль от гибели моей семьи ещё не угасла. Я искал то, что заполнило бы пустоту внутри меня. Этим чем-то оказалась любовь. Первая, пламенная и искренняя, как мне казалось. Тогда я был ещё невинен и чист. Наши отношения я представлял безоблачными, от проблем отмахивался и закрывал глаза. Верил, что полная радости юность будет длиться вечно. Юки сказала, что ждёт ребёнка, и мы решили сыграть свадьбу. Я строил планы на наше будущее. А когда… когда она погибла, мой мир треснул. Пустота в сердце разрослась настолько, что поглотила меня. Первое время я предавался унынию, был холоден и безучастен ко всему. Любовь казалась мне ненастоящей, отношения бесполезными, а счастье недостижимым. Если кто-то из моих товарищей пытался создать семью, я посмеивался над ними, а в глубине души завидовал. Эглаборг старался вылечить меня от хандры, но в конце концов сдался. Я попал в Компанию и ощутил себя пленённой птицей. Поняв, что из Дюарля мне не выбраться, я пустился во все тяжкие: кутил, кидался от одной опасной авантюры к другой. Женщин выбирал таких, которые не стали бы требовать серьёзных отношений.
– Они… они были красивы, те женщины? – отрывисто спросила Герда.
Несмотря на заверения было видно, что разговор её угнетал. Издевательство, которое надо пережить. Как-то.
– Привлекательны, опытны и обольстительны, они знали, чего хотят мужчины. Я заглушал горе в охоте и флирте, в страсти и всеобщем обожании. Я соблазнял замужних дам. Их обманутые супруги вызывали меня на дуэли и молили короля, чтобы он меня покарал. Но бесчестие, немилость и даже невзгоды были мне в радость, пока в качестве наказания у меня не отняли меч. Это был прощальный подарок отца, единственное напоминание о погибшей семье. Тогда я осознал, что моим погибшим близким было бы стыдно за меня. Ради их памяти я решил, что буду бороться и не вернусь к прошлой жизни. Ноэль помог разыграть мою смерть, и я уехал в Урсалию. Там я начал всё с чистого листа. Местные девушки часто бросали на меня заинтересованные взгляды, но я мог предложить им лишь пустую страсть. За это бургомистр Гарольд выставил бы меня вон. Поэтому я всех сторонился.
Жемчужные глаза о сверкали в отсветах факела. Казалось, Николас сидит перед судьёй, который должен вынести суровый приговор. Вспомнилось, как в детстве он подошёл к её деду и спросил: «Заслужил ли я смерть?» Тогда настолько хотелось узнать, есть ли в нём зло и не опасен ли он для своих близких, что Охотник готов был принять любую кару.
«Ты услышала правду без прикрас, увидела мою суть, хотя бы ту часть, которую я могу открыть. Скажи, ты примешь меня такого? Неидеального, испорченного, ошибающегося? Достоин ли я тебя?»
– Я выполнил условия Леди Нимуэ. Теперь проклятье нас не коснётся, даже если ты разорвёшь помолвку. Я всё пойму и не буду тебя осуждать. Помогу добраться до Урсалии – здесь становится опасно. А там… ничего страшного не случится, – голос предательски сорвался.
Герда обвила руками его плечи и уткнулась в шею. Её слёзы падали на его разгорячённую кожу. Так близко, что бороться с собой не получалось. Его пальцы зарывались в её мягкие волосы, пересохшие губы целовали висок.
Он не отпустит её. Не сможет. Это как будто вырвать из груди бьющееся сердце. Немыслимо!
– А что было дальше? – спросила Герда так тихо, что Николас едва расслышал.