– Ты ворвалась в мою жизнь, и я кое-что понял. Простые решения не всегда верные. Нельзя всё время прятаться от людей, отношений и чувств. Боль не унять ни пылкой влюблённостью, ни утехами плоти, ни затворничеством. От этого её становится только больше. Защитить близких не получится, если отталкивать их от себя. Нужно быть мужественным, не опускать руки после неудач и бороться за то, что дорого.
– Всё это благодаря мне? Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Ты мне не веришь? – поразился Николас.
– Я не знаю. Мне кажется, Леди Нимуэ будет требовать такой же искренности от меня. Правда в том, – она сбилась, увидев что-то в его лице, облизала губы и потупилась.
– Договаривай, прошу! Не переживай, что обидишь меня правдой или отказом.
– Ты был для меня недостижимой звездой. Никогда по-настоящему не верила, что ты полюбишь меня. Думала, что останусь для тебя маленькой девочкой, которую ты когда-то спас. А учить, защищать и выслушивать капризы ты вынужден из-за моего дара. Вот-вот в твоей жизни появится какая-нибудь роскошная женщина, и мне останется только наблюдать со стороны за твоим счастьем.
Николас обескураженно моргнул. Он снова почувствовал себя юнцом, для которого женщины – создания куда более загадочные и непредсказуемые, чем демоны.
Он взял её за руки. От прикосновений к бархатистой коже их связь ощущалась острее, поэтому слова давались легче.
– Каждый человек особенный, каждый роскошен, каждый достоин счастья. Только нужно найти того, кто тебя поймёт и примет. Тем более, ты… чистое сердце, добрая душа. Тебе мало говорили, как ты красива и желанна? Хотя я больше, чем уверен, что Финист твердил тебе это постоянно…
Она засмеялась. Николас облегчённо выдохнул.
– Ты очень дорога мне. Я готов пойти на многое, чтобы мы были вместе. Единственное, что я не стал бы делать, это неволить тебя. Поэтому… после всего сказанного, после всего, что произошло здесь, ты всё ещё хочешь нашей свадьбы?
– Ты будешь спрашивать об этом после каждой неприятности? – недовольно прищурилась Герда.
– А ты будешь сомневаться в своей красоте при каждом удобном поводе?
– Нет. И при неудобных тоже, – бойко ответила она, и они засмеялись вместе. – Я люблю тебя и хочу быть рядом всегда, во всех горестях и радостях, что нам выпадут.
– Хорошо… – он прижал её к себе и поцеловал в макушку.
Они стояли в забытьи. Николас вслушивался в мерный стук её сердца, и никаких слов больше не требовалось.
– Идём, хочу тебя кое с кем познакомить, – он взял Герду под руку и повёл обратно.
Возле кельи они остановились.
– Ваше Величество, разрешите зайти? – спросил Охотник.
Герда напряглась. Раньше ей даже со знатью общаться не приходилось. Майли с её отцом не в счёт. А теперь предстояла аудиенция у короля! Пускай его и свергли Лучезарные.
– Заходите! – послышался голос Гвидион.
Так вот что у наставника за неотложные дела!
Николас отвернул полог и пропустил Герду вперёд, прежде чем зайти самому. Король лежал на пуховых подушках, укутанный в шерстяные одеяла. Лучшее, что удалось достать в столь стеснённых обстоятельствах. Но выглядел он всё таким же измождённым и угасал, как огарок свечи.
Гвидион сидел напротив него.
– Не нужно всех этих регалий, мой мальчик, – тихо обратился к Николасу король. – Я развалина, лишённый своего королевства. Высокопарные слова в этих обстоятельствах звучат особенно жалко. Не причиняй мне боли.
Его хрупкий голос походил на умирающее эхо. Охотник общался с Лесли с трудом, испытывая нестерпимую жалость. Не станет ли Николас таким же бессильным, неспособным даже на то, что могут простые люди, если согласится на операцию? Не лучше ли умереть быстро? Лесли ведь сам дал однозначный ответ. Почему тогда Николаса стыдят за трусость и вынуждают поступить иначе?
– Простите. Я хотел познакомить вас с особенным человеком, – Охотник подвёл к королю Герду и чуть заметно согнул голову. – Это моя невеста, Герда Мрия. Она из наших, тоже одарённая.
Она присела в учтивом книксене, потерянно глядя на Лесли.
– Это великая честь.
– Вы очень милы, – губы Лесли растянулись в едва заметной улыбке. Он повернулся к Николасу: – Кого-то она мне напоминает.