Гвидион остановился перед троном. Николас взял кубок и протянул его королю взамен подаренной регалии. Лесли не спешил его брать.
– Клянитесь, что не станете клеветать на тех, кто помогает мне уйти! Ибо на это нет их воли, они всецело послушны мне. Если кто-то делом, словом или даже взглядом обвинит их в моей смерти, то пускай самый страшный демон утащит его в пасть Червоточины! – выкрикнул он напоследок.
Лесли-Лесли, тебе бы ещё жить и жить!
– Ваше величество, право, не стоит портить последние мгновения, – увещевал его Николас. – Вы уже достаточно для меня сделали. Сомневаюсь, что смогу оплатить свой долг. Спасибо вам за всё!
– Правь мудро и будь счастлив – этого достаточно, – король коснулся его лица холодными пальцами смерти и принял кубок.
Окинув зал отстранённым взглядом, Лесли выпил напиток и закрыл глаза. Охотник забрал кубок из его обмякшей ладони и вернул Гвидиону, а потом принялся отвязывать короля от трона.
Сумеречники наблюдали молча. Казалось, любой звук нарушит хрупкий сон Лесли, о котором он столько мечтал, любое лишнее движение испортит церемонию. Хотя всё, что могло пойти не так, уже случилось. Назад пути нет.
Николас бережно устроил короля на погребальном ложе из старых досок и хвороста, укутал тёплым одеялом и отступил. Ангус и Риана приблизились к Лесли. Их ладони заплясали над ложем, выплетая жесты-заклинания.
После томительных мгновений Риана объявила:
– Он ушёл. В добрый путь. Герой и мученик при жизни, пускай твоё путешествие к Тихому берегу будет лёгким.
– В добрый путь, – повторил за ней Ангус. – Пускай твоя следующая жизнь будет лучше и счастливее этой.
Николас принял из рук Джодока факел:
– В добрый путь. Ты был милостивым правителем и верным другом. Пока я жив, твои подвиги не будут забыты. Ступай с миром.
Пряча навернувшиеся на глаза слёзы, Николас принялся поджигать хворост. Теперь Охотник, и впрямь, последний потомок священного рода.
Языки пламени нехотя принимал в себя мёртвое тело. Огонь будто вопрошал, зачем вы отдаёте мне того, кто ушёл слишком рано? Несколько мгновений назад он был жив и боролся за тех, кто ему дорог. Последним его порывом было защитить Николаса от интриг и клеветы, помочь жениться на любимой девушке. Всю жизнь Лесли думал о других, а о себе – забывал.
Пламя охватило всё тело, освобождая дух от оков измученной плоти. По воздуховоду вместе с дымом поднималась его блёклая серебристая аура, чтобы раствориться в эфире.
Выждав положенное время, бунтовщики принялись разливать по кружкам эль и поминать короля. Николас хотел вернуться к Герде, но тут его остановила Эстель.
– Мастер Комри, не уделите мне несколько минут вашего драгоценного времени? Или я должна обращаться к вам «Ваше Величество»? А можно мне разговаривать с вами без приглашения? – хлопая ресницами, защебетала она.
Дюарлийские модные салоны славились фривольным тоном. Но то, что раньше будоражило и возбуждало, сейчас вызывало настороженность и раздражение.
– Право, не стоит. Меня только назвали преемником. Чтобы я стал королём, мои притязания должны признать авалорцы и правители других стран. Учитывая, что мы прозябаем в подполье, велик шанс, что этого не произойдёт. Да и мне самому корона не нужна, – ответил ей Николас так, чтобы она потеряла к нему интерес.
– Нельзя отказываться от власти на священном острове. Став королём, вы смогли бы вышвырнуть Голубых Капюшонов с острова! – заявила Эстель.
– Мой дед не смог избавиться от них, когда у него за плечами было всё могущество ордена. А теперь мы слабы и разобщены. Нам нечего им противопоставить, – дёрнул уголком рта Николас.
– Печально слышать, что вы потеряли надежду. Моя близкая подруга много о вас рассказывала: о вашем благородстве, огненном темпераменте, страсти и находчивости. Я потеряла голову. Представляла вас героем баллад, богом среди людей. Когда Его Величество Орлен XIII захотел посватать меня за вас, я так загорелась этой идеей! Жаль, что ваше сердце несвободно.
Эстель подходила всё ближе и настырно заглядывала в глаза, ища там осколки чувств. Но это его не пронимало.
Флавио атаковал Герду. За погребением она наблюдала в стороне, не участвуя в церемонии. После осталась одна, беззащитная перед хищниками.