Герда обернулась к Николасу.
– Ступай, – прошептал он ей на ухо. – Я сгорю со стыда, если ты услышишь, как наставник будет меня отчитывать.
– Я с тобой, – она сжала его ладонь. – Что бы ни произошло.
Девушки собрали грязную посуду и, захватив котелок с кипячёной водой, вышли на улицу. Николас с наставниками сидели друг напротив друга. Каждый смотрел себе на ноги.
– Говори правду. Не стоит со мной играть, иначе я выставлю тебя на улицу, – Гвидион сурово сложил руки на груди и вскинул подбородок. – Ты добрался до Долины Агарти или всё выдумал, чтобы пустить норикийцам пыль в глаза?
– Я справил там своё совершеннолетие. Охранявшее долину божество признало меня Сумеречником, хотя я сам себя достойным не чувствовал, – выдержал его взгляд Николас.
– Охотно верю, зная твоё упрямство и способность вбивать себе в голову всякие глупости, – немного смягчился Гвидион. – Так для чего ты приехал? Не рассказывай про традиционную свадьбу. Даже если бы ты потерял голову от любви, то удовлетворился бы произнесением клятв, а то и вовсе обошёлся бы без неё.
Николас дёрнул уголком рта. Верно подмечено: прежде свободные отношения вполне его удовлетворяли. Даже с Юки.
– Так кто же такая эта Герда? – вывел его из задумчивости голос наставника.
– Моя судьба, моя суженая, – ответил Николас. Гвидион продолжил смотреть на него требовательно. – Она не ветроплав, а отражающая, если вы об этом. От бабки унаследовала.
– Редкий вид мыслечтения? – удивился наставник. – Но ведь это дар Лучезарных. Да и последняя известная отражающая вышла замуж за Белого Палача. Их единственный сын, кажется, был пропущенным, – он щёлкнул пальцами, сложив два и два. – Ты совсем из ума выжил?
– Отнюдь, – Николас встал и начал ходить взад-вперёд по комнате, заложив руки за спину. – Слышали легенду из новых? О том, что кровь Белого Палача скрыли сами боги, и отыскать её сможет лишь тот, кому она предназначена.
– Им оказался ты?
– У богов своеобразное чувство юмора.
– Теперь я понимаю, почему ты не хотел нас ни во что посвящать. Если узнает Риана, узнает и Мидрир. Если узнает Мидрир, то скоро об этом заговорит весь остров. А когда весть доберётся до Компании, то внучку Белого Палача на свободе точно не оставят.
– Поэтому мне и нужна традиционная свадьба. Разлучить супругов не посмеет даже вождь Пареда. Так вы поможете?
– Зачем тебе это нужно? Все мыслечтецы предали нас и стали Лучезарными.
– Они сделали это не по своей воле. В них вселился Мрак. По крайней мере, в тех, кто ими руководит.
– Мрак? Как в древних легендах? – сдвинул кустистые брови Гвидион.
– Судя по словам вождя Пареды, его пробудила экспедиция Сумеречников в Гундигарде ещё до падения ордена. Оттуда вернулись только трое одержимых Мраком мыслечтецов. Видимо, их способности наиболее уязвимы перед ним. Одержимые попытались обратить Сумеречников в поклонение Мраку, а когда не вышло, примкнули к пресветловерцам и создали собственный орден Лучезарных. Помните, в детстве я говорил, что у Белого Палача чёрное сердце? Так вот, это и был осколок Мрака. Он антрацитовым спрутом присасывается к сердцу и делает мыслечтеца одержимым.
Несколько мгновений Гвидион открывал и закрывал рот, силясь осознать сказанное.
– Ты не боишься, что Герда тоже может заразиться?
– В Компании утверждают, что Мрак не смог поглотить её бабку. Возможно, отражение настолько отличается от обычного мыслечтения, что для Мрака не годится. А может, Норна нашла иной способ защититься.
– Но её муж предал твоего деда.
– О, это самое интересное. Белый Палач утверждает, что это мой дед его предал: всадил ему в сердце осколок и убил его жену.
– Как бы он смог это сделать, находясь в темнице Ловонида за тысячу миль от места гибели Норны в кундском замке? Да и зачем?
– А зачем Утренний Всадник делал всё остальное? По мне, он вёл свою игру и унёс тайны в могилу. Я не слишком горю желанием в них копаться. Никто не должен платить за грехи своих предков: ни я, ни тем более Герда. Если мы поженимся, то бремя нашей родовой памяти останется в прошлом. Так вы поможете?
– Последний вопрос, – не сдавался Гвидион. – Что об этом думает Герда?