Поза Палача стала куда более напряжённой. Всё связанное с Лайсве лишало его самообладания. Раньше это помогало справиться с Белым Палачом, но все их встречи проходили в иллюзорном Горнем мире, а не наяву.
– Я пообещал своей жене не впутывать их в наши войны. Так что не надейся на мою поддержку.
– Жаль. Но сердцу не прикажешь, – Охотник выставил вперёд запястье со свежей раной под обручальным браслетом.
– Скотина! – прорычал сквозь зубы Белый Палач. – Не рассчитывай выторговать себе прощение этим дурацким трюком. Теперь я отправлю тебя на Тихий берег, только чтобы освободить её!
– Поединок чемпионов? – спокойно предложил Николас.
Всё! Теперь бунтовщики услышали, что думает Белый Палач по поводу восхождения Охотника на престол, и лишились иллюзий по этому поводу. Хоть бы Сумеречники успели вернуться на север, а ещё лучше присоединиться к Компании «Норн». Как бы ни был плох вождь Пареда, это лучше, чем умереть.
– Что? – вскинул кустистые брови Белый Палач.
– Я предлагаю поединок чемпионов. Победите и получите законное право убить меня. Прямо здесь и сейчас. А потом вернётесь к своим мрачными делам безо всяких препятствий, – прозрачно намекнул Николас на его одержимость. – Но если выиграю я, вы дадите моим людям уйти.
– Это звучит куда более интересно, – Белый Палач выхватил меч и стал обходить противника сбоку, не спуская с него глаз. – В юности я мечтал вызвать твоего деда на дружеский поединок. Пускай даже мой дар был бессилен против его, а мастерство владения мечом уступало его виртуозному фехтованию. Однажды он снизошёл до моей просьбы. Я ликовал, когда мы, наконец, скрестили клинки. Как думаешь, доставит ли мне твоя смерть столько же радости?
Да он совсем обезумел! Интересно, действует ли Мрак так на всех или он особенный? Впрочем, шанса узнать не будет.
– Ты спятил?! – Гейрт одёрнул Николаса и зашептал в ухо. – Не нужно геройствовать! Ты не спал две ночи, удары ветроплавом вымотали тебя до предела. Даже амулет Кишно не скрывает, что ты вот-вот надорвёшься и свалишься. Не делай этого!
– Это даст вам время. Мы старались, но ничего не вышло. Значит, не судьба. Мне и так недолго осталось. Гвидион вам всё объяснит. Спасайтесь и берегите мою жену, – бросил он толпившимся за его спиной бунтовщикам.
– Хотя вряд ли. Ты же жалок! – с ненавистью сплюнул Белый Палач Николасу под ноги.
Он выхватил меч и пошёл на сближение.
– Бегите! Я останусь с ним до конца, – приказал Гейрт.
Николас с Палачом кружили друг напротив друга, как два саблезубых мелькариса. Никто не торопился нападать. Впрочем, исход был предрешён: Николас лишь старался оттянуть конец. Белый Палач не выдержал и атаковал первым. Выверенным движением Николас ушёл под его рабочую руку. Палач сделал ещё один выпад, Николас контратаковал. Они шли точно по фигурам, словно исполняя сложный изящный танец. Каждый показывал лучшее, на что способен.
Как же этот поединок напоминал тренировочный, дружеский бой с Мидриром. Неужели Белый Палач настолько забылся, что представлял перед собой своего кумира?
«Звяк-звяк-звяк!» – пели клинки.
Ноги переступали всё быстрее – темп нарастал. Удар сыпался за ударом, способностями никто не пользовался, решив, что это жульничество. Атака снизу – уворот, косой удар в корпус – лихое парирование. Верхняя стойка, лезвие раскрутилось, чтобы набрать скорость, точный ответный выпад – удар отражён.
Палач сделал шаг назад, Николас использовал заминку для собственной атаки, входя в быстрый рваный ритм. Надо отдать ему должное – напор Белый Палач выдерживал достойно. Чирк! Клинок распорол кожу, рукав окрасился алым и набух, но Николас не обратил внимания. Ни одной ошибки этот противник не простит.
Николас исполнил хитрый финт, чтобы смести защиту Белого Палача. От сильного удара меч лорда Веломри отлетел в сторону, Охотник прицелился в живот.
По ушам хлестнул истошный вопль Герды. Перед глазами возникло её бледное лицо. Она протягивала руки и молила: «Помоги мне! Помоги!»
Стоило податься вперёд, и видение исчезло. Воздух пошёл рябью, задрожала земля. Белый Палач опустил меч и повернул голову в сторону Динас Эмрис, словно тоже что-то слышал. Виски стиснуло такой непереносимой болью, что ноги подкосились. Николас рухнул на землю и забился в судорогах.