Белый Палач снова перевёл на него взгляд и сплюнул:
– Притворщик! Приходи, когда сможешь противопоставить мне что-то более весомое, чем подражание человеческой слабости.
Носок сапога впечатался Николасу в бок и выбил дыхание. Перед глазами закружили хоровод звёзды. Сквозь гул в ушах слышались отрывистые приказы Палача:
– Гоните бунтовщиков подальше от города. Надеюсь, сами справитесь. Мне нужно срочно отбывать. Ни слова о том, что видели меня, иначе отправитесь на костёр вместе с колдунами.
Оруженосец подвёл к нему коня. Белый Палач споро запрыгнул в седло и помчался в сторону Ловонида.
Николас закашлялся, пытаясь отскрести себя от земли. Гейрт подбежал к нему и подал руку. Судороги медленно отступали, но слабость и ломота оставались.
– Говорил же, что свалишься! Почему Белый Палач уехал?
Николас встряхнул головой, чтобы прийти в себя.
– В Динас Эмрис! Скорее!
Он заковылял по дороге обратно, Гейрт подбежал к нему и взял под руку.
Герда, дождись меня, Герда! Почему не получается бежать или ветропрыгнуть? Демоны бы побрали эту человеческую слабость!
***
1572 г. от заселения Мунгарда, хрустальный грот Динас Эмрис, Авалор
Гвидион, Риана, Эстель и Герда вошли в Хрустальный грот. Мидрир сторожил снаружи. Норикийка крутила головой по сторонам, чуть приоткрыв пухлый рот. Остальные расстелили на полу одеяла и уселись на них.
– Хотите есть? – предложила Риана угощение из сумок, которое они готовили для свадебного пира.
Гвидион отломил краюху овсяной лепёшки и без особого аппетита засунул в рот. Эстель, наоборот, выбрала себе лучшие блюда вроде пирожков с мясом и запила вином.
Герда безучастно смотрела на гладь пещерного озера. Кусок в горло не лез, в голове роились тревожные мысли. Николас не ел и не спал целый день. Он так радовался этой свадьбе. Герда никогда не поверила бы, что её холодный и сдержанный жених может кружить на руках и смеяться будто во хмелю. Сердце стягивала тоска, и на глаза наворачивались слёзы. Хоть бы Николас выжил, хоть бы вернулся. Вот бы ещё один раз увидеть его красивое лицо и сказать, как сильно она его любит!
– Мастер Гвидион, насколько могущественна Нимуэ? – спросила Герда.
Тот поперхнулся водой из фляги.
– Она младшее божество. Живёт на Яблоневом острове, части Горнего мира, где она полноправная хозяйка.
– Это как Ирий у Ягини, дочери Калтащ? – задумалась Герда.
– О, ты даже об этом знаешь, – вскинула брови Риана. – Ягиня намного сильнее. Она прямой потомок Первостихии.
Ягиня поддалась Мраку, превратилась в Мать лихорадок, Жупелу и погубила всё, что было ей когда-то дорого. А потом Финист легко победил её, сломленную и предавшую свою суть. Но Нимуэ казалась чистой, праведной и справедливой.
– Нимуэ принадлежит к свите грязноволосой Седны, жены Повелителя морей, – продолжила рассказ Риана. – Силу она черпает от своей богини. Примерно, как мы от Первостихий. Правда, обыденные для нас вещи в руках Нимуэ становятся волшебными. Это озеро – Источник вечной молодости. Наши мешки с провизией – Котёл Бездны, в котором еды всегда в изобилии. Алтарь – Камень Судьбы, который вскрикивает, когда к нему прикасается истинный король. А сам суд Нимуэ – Копьё Сердца, властвующее над чувствами, – Риана приложила кулак к груди.
– А почему вы не предложили Николасу коснуться алтаря, чтобы он доказал своё право на престол? – недоумевала Герда.
– Сейчас не время, – оборвал её Гвидион.
– Вы сомневаетесь, что камень вскрикнул бы? – проницательно спросила она.
Гвидион нахмурился и взмахнул рукой у головы, будто отгоняя назойливых насекомых.
– Не важно, во что верю я. Просто накануне сражения нельзя рисковать боевым духом. Когда придёт пора коронации, Николас возложит руки на алтарь.
Разговор явно ему не понравился.
– Я просто думаю, как защитить наших людей, – попыталась оправдаться Герда. – А если бы мы принесли богатую жертву, смогла бы Нимуэ помочь с Лучезарными? Вряд ли она желает им победы. Пресветловерцы ведь уничтожают алтари старых богов и запрещают молиться им.
– Это так, но боюсь, в битвах Нимуэ не сильна и предпочтёт отсидеть на Яблоневом острове. Нас укроет, но не более, – возразил Гвидион.