– Она ничего не знает… ни про Палача, ни про свой дар, – нехотя сознался Николас. – Я скажу ей, но не сейчас, а в более подходящее время.
Он отвернулся к камину и уставился на трепещущие языки пламени.
– Николас… – сдавленно закряхтел Гвидион. – Правда всегда выходит наружу. Будь осторожен, как бы она не вышла тебе боком.
– Я буду!
– Хорошо. Но устроить традиционную свадьбу будет нелегко. Вы оба сироты. Единственный её живой родственник вряд ли благословит ваш союз.
Николас поморщился:
– Её отец согласился бы.
– Но он мёртв. Я подумаю, как вам помочь, если пообещаешь навестить Мидрира в крепости. Он очень жаждал тебя увидеть, – сдался Гвидион.
Охотник кивнул и направился на улицу звать Риану с Гердой.
***
Девушки оставили посуду отмокать в котелке и, усевшись на выкорчеванных пнях на вершине пригорка. Стынущие руки они грели о чашки с ароматным травяным отваром. Ночь действительно выдалась волшебной. Звёзды проступали так ясно, что соединяя их, можно было представить те образы, в честь которых называли созвездия.
– Вот тот мужчина, целящийся из лука, видишь? – спросила Риана. – Звезда в его наконечнике самая большая и указывает на север. По ней ориентируются моряки. Созвездие Небесного Охотника – Безликого. Покровителя Сумеречников и создателя нашего ордена.
– Слышала про него. Когда стрела сорвётся с его лука, он пробудится на краю света, чтобы повести своих верных людей в последнюю битву, – повторила Герда слова отражающей Лайсве, чей дневник сиротка нашла в замке Кундского некроманта. Почему Лайсве писала о древнем боге-покровителе Сумеречников, как о живом человеке? Будто она могла с ним общаться и даже была им очарована. – Мы с отцом часто сидели на крыльце по вечерам, и он рассказывал, как узнавать направление по звёздам. Говорил, что это наши умершие предки указывают нам путь. У вас и правда звёзды настолько яркие, будто разговаривают и даже поют.
– Безликий построил на нашем острове свою цитадель именно из-за этого. Здесь он чувствовал себя ближе к дому на Девятых небесах, – ответила Риана всё ещё немного неловко.
– Я вам не нравлюсь? – устав от притворства, спросила Герда. – Это из-за меня наставник отчитывает Николаса?
– Нет, ты очень милая, – печально качнула головой целительница. – Просто Николас был нам всем как сын. Первый одарённый ребёнок, родившийся в нашей общине после войны. Столько надежд мы с ним связывали: представляли, как возродится былое могущество Сумеречников, как Николас возглавит нашу борьбу и приведёт нас к победе. Когда он уехал, мы не жили, мы ждали его возвращения каждый день. Теперь он снова здесь: взрослый, самостоятельный и чужой. Да ещё и с невестой с большой земли. Не хочется верить, что он только почтит отцовскую могилу и снова нас бросит. Уже навсегда.
Риана сглотнула слёзы и отвернулась, делая вид, что очень заинтересована созвездием Змеиный хвост. Герда сжала её ладонь.
– Каким он был в детстве? Расскажите!
– Очень живым и любознательным. Стоило на мгновение отвернуться, как он залезал на дерево, чтобы проверить птенцов в гнёздах, нырял в Тейту за красивыми раковинами или задирал плутавших по лесу духов. Только Гвидион мог удержать его на месте. А какой Николас был упрямый! Если что-то решил, то переубедить его не удавалось никому. Но главное, он был настолько непосредственный, что наполнял нас силами и жизнью.
– За время скитаний его сильно потрепало. Он уже не такой весёлый и куда более замкнутый, но в глубине души остаётся таким же отзывчивым и неравнодушным. Он скучал не меньше вас и сделает всё, чтобы помочь. И я тоже!
Очень хотелось их поддержать и хоть как-то обнадёжить, но что можно предпринять, Герда не представляла. Уговорить Николаса задержаться на острове? Убедить, что она постарается избегать всех опасностей? В конце концов, он сам сказал, что пока они вместе, бояться нечего.
– Спасибо! Ты куда более великодушна, чем большинство твоих сверстниц. Не каждая готова поделиться своим мужчиной с чужаками, – слабо улыбнулась Риана.
– Вы не чужие. Если вы друзья Николаса, то и мои тоже, – заверила её Герда.
На верхушке пригорка показалась высокая подтянутая фигура. Николас не изменял себе, передвигаясь беззвучно и незаметно.