С пола подскочил раненный волк и молнией бросился на спину Флавио, раздирая его одежду когтями. Тот опрокинулся ничком, пытаясь сбросить с себя оборотня. Риана подбежала к Герде, схватила за руку и потянула за собой.
– Бежим! Скорее!
Они помчались к выходу. Пышные юбки путались в ногах, тугой корсет пережимал грудь и мешал дышать. Жаль-жаль, что Герда не переоделась. Нужно найти Николаса. Он поможет, он спасёт.
Они помчались по узкой лесной дороге.
Дыхание преследователя чувствовалось на затылке. Его аура приближалась грозовой тучей.
«Николас! – звала в мыслях Герда – Помоги! Помогите! Шквал! Финист! Хоть кто-нибудь!»
Сбоку мелькнула человеческая фигура. Ветер донёс запах морозного ветроплава. Родная аура мерцала за разлапистыми елями в чаще. Может, игра разума? Так хочется поверить в чудо! Нет же, ауру Николаса скрывал амулет Кишно. И всё же …
Из-за Герды ранили Мидрира. Выживет ли он? Нимуэ утащила Гвидиона на Яблоневый остров. Если Флавио нагонит их, то Риана тоже бросится её защищать. Но целители не умеют сражаться!
Нет, им не обязательно погибать вместе.
– Разделимся! – крикнула Герда. – Я чувствую ауру Николаса в чаще. Проверю!
– Нет, стой! Не надо! – потянулась за ней Риана, но та уже свернула с тропы и перемахнула через поваленные деревья.
Безотчётный страх гнал по бездорожью, через колючий пролесок. Вдалеке показались укутанные туманом разлапистые ели. Ветки цеплялись за платье, разрывая его в клочья. Иголки впивались в кожу. Ноги спотыкались о выступающие из земли корни, с левой слетела туфля. Сучья и шишки царапали ступни, но боль притупилась.
«Николас! Николас! Пожалуйста, пускай это не будет очередным обманом!»
В спину ударил ветросгусток и сбил с ног. Попалась!
Герда ударилась подбородком о землю так, что клацнули зубы, и едва не откусила язык. Опираясь на посох, она поднялась и снова побежала, петляя, как заяц, и прячась за деревьями. Когда сгустки воздуха попадали в стволы, сосны натужно скрипели и обсыпали колючим дождём. Сердце выскакивало из груди, дыхание вырывалось натужными сипами, но Герда не останавливалась. До ауры Николаса рукой подать, последний рывок – спасение рядом!
За соснами показалась большая поляна – не спрятаться. Но аура там, на другой стороне. Нужно добежать!
Герда помчалась через поляну. В спину летели новые снаряды. Герда увёртывалась от них, но один нагнал её и опрокинул. Она снова опёрлась на посох и подскочила, но преследователь уже настиг её и направил остриё меча ей в грудь.
– Не набегалась, лань волоокая? – издевательски ухмыльнулся Флавио, но тут же посерьёзнел: – Я просто хочу поговорить.
Остриё поднялось к её подбородку и грозило пропороть кожу. Колотила крупная дрожь, хотелось сглотнуть, но Герда терпела. За спиной шумела вода, тянуло сыростью.
Говорить – это хорошо. Разговор поможет выиграть время, пока тот, кто бродит в тумане за рекой, не спасёт её.
– Честно признаюсь, в словах Гвидиона была доля правды, – продолжил Флавио. – Твоя смерть накалит отношениях всех со всеми. Сейчас от одной искры может вспыхнуть пожар. Так что вот моё предложение – уходи! За рекой твои люди. Лучезарные, мыслечтецы, такие же, как ты. А о Николасе забудь. Только не смей обманывать. Перед тем, как уйдёшь, дай нерушимую клятву на крови, что не будешь искать с ним встреч. Никогда!
– Но я уже дала клятву ему! – запротестовала Герда. – Леди Нимуэ благословила наш союз.
– Ох, детка! – он снисходительно усмехнулся. – Ваш брак не вступит в силу, пока вы его консуммируете. Николас солгал тебе, как лгал обо всём остальном. Ты – не одна из нас, понимаешь? Ты мыслечтец. Все мыслечтецы – предатели, которые сжигают нас на кострах. Вскоре ты примешь голубой плащ и станешь Лучезарной. Это твоя судьба.
– Нет-нет, – она боялась шевелить головой, чтобы не напороться на лезвие. – Николас предупреждал про мой дар, но говорил, что выбор, который мы совершаем изо дня в день, куда важнее. Я выбираю своего мужа. Он любит меня, а я его. Он единственный мой близкий человек!
– Любит. Смешно! – Флавио презрительно прищурился. – Чувства не вечны, какую бы чушь ни несли на свадебных церемониях жрецы. Влюблённость наступает быстро и так же быстро проходит, остаётся только испорченная жизнь. Но Николас никогда тебя не любил. Он сказал, кто твой дед?