Герда недоумённо моргнула. Дед? Какой дед?
– Нимуэ заставила Николаса исповедоваться, и я слышал каждое слово. Ты внучка Белого Палача, Архимагистра Лучезарных, Микаша Веломри. Того самого, который жестоко расправился с семьёй твоего благоверного. Того самого, по чьему приказу бросили в темницу и пытали короля Лесли. Того самого, который убил бесчисленное множество наших собратьев и которого мы все проклинаем и ненавидим. А больше всех его ненавидит Николас. Он очаровал тебя, чтобы получить от твоего деда привилегии. А если лорд Веломри откажется их предоставить, то Николас отправит ему в мешке твою прелестную головку. Смекаешь?
– Лорд Веломри – муж Лайсве Веломри? – переспросила Герда, в задумчивости кусая губы.
– Что? Неужели Николас всё же что-то тебе сказал? – сдвинул брови Флавио.
Он не лгал. Значит, она всё-таки связана с Лайсве родственными узами. Жизнь бабки с её возлюбленным «медведем» сложилась крайне скверно. Из героя он превратился… в Предвестника! Так вот почему Мрак охотился за Гердой всё это время. А Николас? Играл ли он? Сложно сказать, ведь из-за защиты ветроплава она даже не улавливала его чувства, как случалось с другими.
– Я хочу услышать его версию, – решила Герда. – Если всё так, как говорите вы, то я дам клятву и уйду.
– Ну уж нет! Он снова вскружит тебе голову парой обаятельных улыбок и ласковых, но насквозь лживых фраз. Уходи сейчас, когда я окатил тебя этими известиями, как ключевой водой, чтобы ты протрезвела.
Аура уже так близко, на опушке. Её носитель выглядывал из-за деревьев и изучал их.
– Ступай! – теряя терпение, Флавио указал рукой ей за спину. – Белый Палач подыщет для тебя, своей единственной наследницы, ещё более смазливого и обходительного супруга, чем Николас. Он будет заглядывать тебе в рот и окружать вниманием постоянно, а не бросать тебя ради очередного бесполезного сражения.
Как объяснить бесчувственному убийце, что такое любовь и тоска по родственной душе, с которой никакой принц не сравнится? Впрочем, какая разница, что Флавио обо всём этом думает?
– Хорошо, – заявила Герда. – Уберите оружие.
Она вытянула порезанную накануне ладонь. Флавио аккуратно провёл по ране лезвием. На землю закапала кровь. Герда повернула голову к лесу. На опушке никого не было, но аура не исчезла, просто находилась дальше, чем казалось до этого. Может, Николас всё-таки успеет?
– Клянусь… – выдохнула Герда, удобнее перехватывая посох. – Что не откажусь от мужа, пока не услышу от него всю правду.
Герда врезала Флавио по коленям, а потом – в подбородок. На этот раз на землю рухнул он. Герда снова побежала на обманчивый огонёк ауры. Флавио сплюнул кровь и послал за беглянкой ветросгусток. Чувствуя его спиной, Герда хлестнула его серебристыми мыслеплетями. Он с гудением помчался обратно, но отдача оказалась настолько сильной, что виски сдавило и перед глазами заплясали тёмные круги. Николас, оказывается, сильно её щадил во время обучения.
– Паскуда! Я ведь пытался по-хорошему! – выкрикнул Флавио и, прихрамывая, побежал за ней.
В спину полетел следующий ветросгусток, более мощный и шипастый, как шар кистеня. Герда снова хлестнула мыслеплетями. В ушах зазвенело и на губы закапала кровь. До спасительных деревьев пару шагов, но ноги стали как тряпичные.
На неё налетел яростный порыв ветра и поднял в воздух. Слишком сильный, слишком размазанный вокруг удар – такой не отразить. Руки, ноги и шею будто стягивало верёвками. Запястье дёрнуло в сторону так, что посох выпал из руки. Неужели это конец?!
– Ну что, переломать тебя, как твои люди переломали доброго короля Лесли?
Мощный ветросгусток ударил её в грудь так, что хрустнули рёбра. Флавио уже стоял рядом и со злобным прищуром заглядывал в лицо.
– Или всё же прислушаешься к доводам разума, если он, конечно, у тебя есть, – он слизнул сочившуюся с губы кровь. – Не хочешь думать о себе, подумай о том, сколько жизней унесёт война, которую развяжут твой дед и не случившийся муж.
– Это… не наша… вина. А твоя… – простонала Герда.
Флавио оскалился. Её потянуло в стороны, словно на дыбе. Казалось, что рвутся мышцы и ломаются кости. Голова кружилась, тело будто падало, но оставалось на месте.