– Что ты творишь?! – сиплым голосом спросила Риана. В её глазах стояли слёзы.
– Вызволяю Гвидиона, – ответил Николас и ещё раз всколыхнул воду.
Это подействовало не хуже, чем жертвенная кровь. Со дна поднялись пузыри, течение закрутилось в воронку. Николас выхватил из ножен меч и выставил перед собой. Через мгновение на поверхность поднялась Нимуэ вместе с огромным пузырём, в котором томился Гвидион.
– Отпусти его! – сквозь зубы прорычал Николас.
Та покорно направила пузырь к берегу. Как только он оказался на суше, Нимуэ хлопнула в ладоши, и пузырь лопнул. Гвидион повалился на пол и принялся отплёвываться.
– Зачем вы сговаривались с Флавио? Покарали бы меня, если я вас прогневал, но Герду за что? Вы же видели, она невинна! – укорил её Николас.
Он всей душой жаждал разорвать предательницу на ошмётки, но сражаться уже не мог.
– Флавио клялся, что не причинит никому вреда. Он только просил расстроить вашу свадьбу, – ответила Нимуэ виновато.
– Значит, вы поставили мне эти глупые условия только из-за его просьбы?! – взвился Охотник ещё больше.
А он-то поверил, что не достоин благословения. Считал себя обманщиком, пропащей душой по сравнению с чистыми создания Горнего мира. Идиот!
– Флавио разозлился, что я не смогла отказать тебе наотрез. Поэтому и напал. Прости, я не думала, что всё зайдёт так далеко.
– Не верю! Вы ведь мудрый всевидящий дух. Вы не могли не понимать, что за человек стоит перед вами. Что же вас так ослепило? Что он вам посулил? – продолжал допытываться Николас.
– Что его вождь отпустит госпожу Седну из оракула Норн. Она очень страдает, бьётся в агонии. Её боль передаётся всем обитателям вод, а духи ощущают её особенно остро. Лишённые паствы, мы и без того слабеем день ото дня. Пленение Седны сулит нам долгую и мучительную смерть.
Охотник устало смежил веки, вспоминая видения в катакомбах. Тогда он тоже чувствовал агонию заключённых в оракуле богов. Люди постоянно требовали от них помощи и защиты, оковы долга опутывали их и рвали на части. Не принял ли он на себя судьбу богов или так сильно проникся их болью, потому что она походила на его собственную?
– Вы обманулись, потому что хотели этого, правильно? – проницательно спросил Николас. – Оракул слишком ценен для Компании, а без богов он работать не будет. Вождь ни за что их не отпустит.
Нимуэ так стремительно подплыла к нему, что Николас едва не отпрянул. Леди из озера обхватила его запястья ледяными ладонями и уставилась в лицо прозрачными глазами.
– Их можешь спасти ты! Молю, мы все молим о спасении!
– И это после того, как вы отказали мне в благословении, подставили нас, погубили моего учителя и, возможно, невесту?!
– Я не горжусь своим поступком, но уповаю на твоё милосердие. Я заключила это соглашение, когда ещё не видела тебя и не осознавала, что происходит. Всё ещё можно исправить! Не отворачивайся от нас. Мы нуждаемся в тебе, весь мир нуждается в тебе!
– В отличие от людей вождя так нагло лгать я не умею. Освободить вашу покровительницу у меня вряд ли достанет сил. Но если я смогу что-то сделать, это будет сделано, – решительно ответил Николас.
Нимуэ отпустила его и вернулась на середину озера.
– Благодарю тебя! Я только об этом и просила.
Она уже собиралась скрыться в озере, как очухавшийся на берегу Гвидион окликнул её.
– Не возвращайся больше, слышишь?! Не приходи ко мне в снах. Может, мой ученик и милосерден излишне, но я предательства не прощу и не позволю забыть ему. Всё кончено!
Нимуэ ссутулила плечи, её свет померк. Кристаллы на потолке уже не переливались так ярко, не звенели мелодично. Она закрыла руками глаза и нырнула обратно в озеро. Вместе с ней волшебство ушло из Хрустального грота.
Николас подошёл к Гвидиону и помог ему подняться.
– Я тоже не заслужил прощения, – печально прошептал он.
– Ты не знал. Да и не время сейчас кого-то винить, – отмахнулся Николас и, подставив наставнику плечо, подвёл его к Мидриру.
Гвидион опустился перед ним на колени и закрыл мёртвые глаза, в которые до последнего вглядывалась Риана.