– Спи спокойно, храбрый воин. Ты хорошо послужил Родине, мы тебя не забудем, – торжественно произнёс он.
– Не забудем, – повторили остальные хором.
Послышались торопливые шаги. На пороге пещеры показался взмыленный Гейрт. Николас подскочил к нему:
– Нашёл?
Тот оббежал взглядом пещеру и, наткнувшись на тело Мидрира, обречённо выдохнул:
– Идём.
Будто приговор вынес. Самый страшный из всех.
Все вышли на улицу. У входа в пещеру валялись наспех сделанные волокуши. На них покоилось обезглавленное тело в разорванном кремовом платье.
– У реки след пропал. Я решил осмотреть берег и нашёл её на отмели. Флавио, видимо, отрубил ей голову в качестве доказательства, а тело скинул в воду. Прости! – Гейрт сжал плечо заворожённо смотревшего на находку Николаса.
– Точно она? Сегодня же было столько стычек с Лучезарными … – искала надежду Риана.
– Точно, – Гейрт поднял руку покойницы и показал родовой браслет Комри на запястье, где виднелся шрам.
– Твари! Хотели расстроить свадьбу, чтобы не позволить нам договориться с Лучезарными и короновать Николаса, – зло сплюнул Гвидион.
– Так это правда? Герда внучка Белого Палача? – поразилась Риана. – Я чувствовала её мыслечтение в пещере, но…
Николас смотрел будто сверху, отгороженный от мира глухой стеной. Нет, этого не может происходить, не с ним и не с ней. Он вот-вот проснётся, Герда окажется рядом и развеет все его страхи.
Друзья продолжали говорить, но слова разобрать не получалось. Тело стало непривычно лёгким, в голове звенела пустота. Перед глазами всё плыло и тонуло в чёрных пятнах. Ноги подкосились, и Николас упал.
Свет померк. Остался только Мрак погибшего Благословенного города. Похожие на оплывающие свечи закопчённые башни упирались в чёрное небо.
Отец! Герда! Хоть кто-нибудь!
«Надо проснуться», – с сочувствием шептал Безликий.
Но проснуться не получалось. Николас брёл по пустынным улицам, как в лабиринте, и не находил выхода. Прошла вечность, прежде чем он по счастливой случайности выбрал правильную дорогу. Из тумана показалась двухэтажная усадьба, смотревшаяся неуместно среди руин древнего города.
На небе проклюнулись звёзды, и даже луна вышла из-за туч. Николас пригляделся к усадьбе. Это же его дом в Озёрном крае, нетронутый пожаром и ветрами.
Николас взбежал на порог и потянул за ручку – оказалось заперто. Постучал – никто не ответил. Он отступил на несколько шагов. С балкона на втором этаже лился тёплый свет, на ветру трепетала шёлковая занавеска. Наверняка, там открыта дверь.
Николас вскарабкался на увитые виноградником шпалеры. Раньше они с трудом выдерживали вес тщедушного ребёнка. Что уже говорить о взрослом мужчине? Однако Николас не отступал, словно его тянула мистическая сила. Был ли это Безликий или разум просто растворился во сне, и Николас безвольно плыл по его течению?
Шпалеры выдержали. Николас перелез через перила на балкон и замер, прислушиваясь к доносившимся из спальни голосам.
– Можно, я возьму его на руки? – смущённо спросил мужчина, хотя в его голосе сквозили властные нотки. Ему куда привычнее повелевать и командовать, а не просить.
– Конечно. Это же твой сын, ты так его ждал, – устало, но с королевским достоинством ответила женщина.
– Он такой крохотный и хрупкий. Страшно ему навредить, – нехотя сознался мужчина.
– Как будто это наш первый ребёнок, – подтрунила над ним женщина.
– Для меня каждый раз как первый, – усмехнулся он.
Зашелестела ткань, раздались чеканные шаги. Отвернув занавеску, на балконе показался высокий мужчина в пёстрой мантии. На руках он держал завёрнутого в пелёнки младенца. Тот едва слышно сопел, разглядывая своего отца. Николаса они будто не замечали, хотя он стоял рядом.
– Отец? – выдохнул Охотник, узнавая скуластое лицо с хищными линиями бровей и носа.
Мужчина подошёл к перилам и показал малышу небо. Звёзды переливались, звенели мелодично и подмигивали малышу, словно приветствовали.
– Нравится? Наш дом – не дворец из слоновой кости, и не город свечных башен, а весь этот необъятный мир. Он у твоих ног, малыш. От горных кряжей на севере, – он махнул рукой в сторону заснеженных пиков Каледонских гор. – До самой крохотной букашки, – мужчина показал ползшего по перилам жучка. – Они все – наши родичи. Наш долг присматривать за ним и защищать. Порой это тяжёлый, неблагодарный труд, но красота воплощений стоит всех пролитых слёз и крови. Даже если больно, и кажется, что силы оставили тебя, нужно продолжать борьбу. Только тогда река жизни не пересохнет, столпы мироздания не треснут, а время не сметёт все творения во прах.