– Это слишком много. Я не справлюсь, – ответил Николас.
– А ты попытайся, – обернулся на его голос мужчина. – В твоих глазах я вижу любовь, бескорыстную и жертвенную. Она укажет путь и придаст сил, даже когда тело и разум подведут тебя. Борись! Дойди до конца неторёной тропы. За её краем в отражениях ледяного океана ты отыщешь своё предназначение. Я верю в тебя!
Он поцеловал ребёнка в лоб, благословляя. Николас почувствовал на своей коже влажное прикосновение. Он широко распахнул глаза и обнаружил себя на соломенном тюфяке. На подушке рядом сидел Гилли Ду и вылизывал ему лицо, обдавая не слишком приятным запахом изо рта.
– Фу! – отмахнулся от него ладонью Николас.
В комнате царил полумрак. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь тяжёлые гардины. Дышать было тяжело из-за стоявшей столбом пыли. Тело закаменело, в голову словно свинца налили. Плечо аккуратно перевязали чистыми бинтами, нанесённая Палачом рана болела едва-едва. В углу рядом лежала его сумка с вещами и меч. Последние события поглотил стылый туман забвения, в памяти сохранился только сон.
Снова видение из жизни Безликого? Почему же так хотелось назвать его отца и его дом своими? Как будто бог подсказывал, что вся жизнь Николаса иллюзия. Одно он теперь знал точно: на этой земле не осталось ничего, что было бы ему дорого. Ни усадьбы в Озёрном крае, ни близких, которые любили его безо всяких условий. Теперь на Родине всё чужое. И люди тоже. Дом – там, где сердце, а родные те, кто заботятся о тебе, а не используют.
Герда…
Он пошарил рукой рядом с собой, но ничего не нашёл. Перед глазами заплясали блики недавних событий, отголоски недодуманных мыслей. Её отчаянный крик о помощи, его спешка, признание Нимуэ, обезглавленное тело, обручальный браслет на запястье и привлёкший внимание шрам. Его собственный ещё не зажил до конца, а её выглядел так, будто из него не шло крови.
К чему эти сомнения? Герды нет – счастье змейкой ускользнула сквозь пальцы. По щеке прокатилась одинокая слеза и прочистила взор. Даже глухота прошла.
За стенкой раздавались знакомые голоса.
– Я думал, у него просто истощение. Он ведь не спал несколько дней, а потом вся эта беготня и драки, – сокрушался Гейрт.
– Если бы. Истощение усилило болезнь дара, а смерть Герды вызвала сильнейший приступ, – отвечала Риана. – Тянуть с лечением нельзя. Мастер Моейс, вы достали нож?
– Да, нам несказанно повезло, – отозвался контрабандист. Послышались шорохи, словно из ящика доставали какую-то вещь.
– Мастер Ангус, вы мне поможете?
– Это точно необходимо? Подобные операции, насколько я знаю, проводятся только для опасных мертвошёптов, ясновидцев и огнежаров, утративших контроль над способностями и разумом. То есть для тех, кому нечего терять, – возразил целитель.
– У вас есть иное лекарство? Не мифическое, не то, которое надо ещё найти, а то, которое можно использовать сейчас? Нет? – напустился на него Гвидион. – Мы уже похоронили Хуга, короля Лесли, Мидрира, Белуса и многих других славных воинов. Мы не можем потерять и его. Если всё получится, болезнь отступит и он станет обычным неодарённым. Лучезарные больше не смогут уличить его в колдовстве. Им придётся принять его притязания на трон.
– Николас же спрашивал об этом у Белого Палача! – вспомнил Гейрт. – Я тогда не понимал, что он имеет в виду, но… Белый Палач ясно дал понять, что власть не уступит и преследовать не перестанет. А теперь у нас даже нет его внучки.
– Но у нас остался Николас, – веско заявил Гвидион. – Я как его наставник, посажённый отец на свадьбе и жрец нашей общины даю согласие на операцию. Давайте сделаем это, пока Николас не очнулся, иначе он наотрез откажется.
Нет. Нет! Нет!!! Они даже не решают за него, а осознанно идут против его воли. Предатели! Они готовы на всё, чтобы вернуть себе власть на острове, даже если сделать это невозможно.