– Уже подружились? – лукаво щурясь, спросил он. – Идёмте в дом, нам нужно выспаться. Завтра поедем в Озёрный край, а после в крепость. Никакие Лучезарные не помешают мне повидаться со стариной Мидриром.
Расчувствовавшись, Риана обняла их обоих.
– Какие же вы замечательные! Вы – одни из нас, совершенно точно.
Глава 2. Разорённое гнездо
1572 г. от заселения Мунгарда, Озёрный край
Поспать удалось совсем недолго. На рассвете они отправились в дорогу. По лесным тропам передвигаться быстро не получалось. Приходилось пригибаться под низко нависающими ветками, увёртываться от норовящих хлестнуть еловых лапок, искать обход, когда тропу преграждали поваленные деревья, продираться сквозь гущу кустов и молодых осин.
Авалорский лес напоминал белоземскую Дикую Пущу. Здесь ещё чувствовалось волшебство.
– Много мелких демонов расплодилось в последнее время. Сумеречников больше нет. Неодарённые боятся леса. А без владыки Аруина с его Неистовым гоном для них и вовсе раздолье наступило, – Риана повернула голову в сторону Николаса. – Без Двуликого Владыки все вздохнули легче. Если он и был когда-то хорошим правителем, то давно озлобился и превратился в чудовище.
Охотник молча наблюдал за качавшимися на ветру деревьями. В тени между стволов, обрамлявших болота, вспыхнули огоньки.
– Мы их зовём уилл-о-зи-висп, обманчивые надежды, – объяснила Риана. – Они заводят заплутавших путников в трясину, если довериться им.
– Блуждающие огоньки, у нас они тоже водятся. Водились раньше, – припомнила Герда. – Кто повелевает лесными обитателями после смерти Аруина и Ягини?
– Теперь они сами по себе, как и многие другие, кто остался без Повелителя. Часть погибает, не в силах противостоять опасностям. Кто-то учится жить своим умом, кто-то ищет нового хозяина, кто-то дичает, – вдумчиво отвечал Николас.
– Но если волшебство хозяев пропадёт, не станут ли чудесные создания обычными? – продолжала тревожиться Герда.
– В это каждый вносит свой вклад: ты и я, Сумеречники и Лучезарные, неодарённые и даже сами создания с их грозными Повелителями. Во всём, что происходит, выражается воля мироздания. – Заметив недоумение на её лице, Николас пояснил: – Мир не стоит на месте. Всё непрерывно меняется, подстраиваясь под новые условия. Если что-то случается, значит, это для чего-то нужно. Смысла искать виноватых нет, лучше думать, как с этим жить.
Риана лукаво усмехнулась:
– Ты говоришь, как мудрый наставник. Зря Гвидион тебя ругал. Скоро ты и его за пояс заткнёшь.
– Никогда к этому не стремился. Я просто делаю то, что считаю необходимым, – отмахнулся Николас.
В полдень сделали привал на большой солнечной поляне, обрамлённой молодыми берёзами, старыми тополями и дубами. Когда они устраивались на пнях, из большого дупла в старом тополе выглянули человечки. Седые, бородатые, с тщедушными, покрытыми корой телами. Они перекатывали свои головы-блины головы с одного плеча на другое и издавали звуки, будто дятел долбил деревья.
– Вудвузы, – проследила за взглядом Герды Риана. – Мы зашли на их территорию. Не пугайся, они смирные.
Человечки наблюдали, как путники жуют лепёшки с остатками вчерашней баранины, а их лошади пасутся на свежей молодой траве.
– О, смотрите, вот удача! – целительница коснулась их плеч и указала в сторону густого подлеска.
Из-за молодой берёзы несмело выглядывал похожий на ребёнка дух. Тонкое тело было укутано в одежды из мохнатого мха и листьев. Косматые чёрные волосы волочились по земле. Огромные тёмные глаза – сплошной зрачок без белка и радужки – всматривались в лица людей. Шевелился приплюснутый угольный нос.
– Гилли Ду – большая редкость. Он очень стеснительный, но любит детей. Николас раньше водил с ним дружбу, – усмехнулась Риана.
– Сейчас он меня не вспомнит.
Охотник вытянул руку с остатками обеда, подзывая к себе «старого друга». Продолжая нюхать, тот несмело сделал несколько шагов навстречу. Николас бросил ему угощение. Гилли Ду поймал его гибкими когтистыми руками и запихнул себе в рот. Но стоило Николасу шевельнутся, как тот с хлопком обернулся девятихвостым белым лисом и бросился прочь.
– Похоже, доверять непосредственному ребёнку проще, чем потрёпанному жизнью взрослому, – с сожалением заметил Николас.