– П-простите, – судорожно выдохнула она. – Всё хорошо.
– Хорошо, как же! Ты дрожишь и уходишь в себя. Целитель сказал, что ты отделалась только синяками и ушибами, но похоже, он не учёл, что колдун напугал тебя до полусмерти, – Лучезарный ласково погладил её по щеке. – Не переживай, он больше не причинит тебе вреда. Мы схватили его. Через несколько дней будет суд, а потом его казнят. И его товарищей тоже.
Герда старалась не показывать испуга, но лицо выдало её. Она подняла руку и только тогда заметила, что обручальный браслет пропал. Единственным напоминанием о Николасе осталась обвязанная вокруг пораненного запястья верёвка.
– Нам пришлось разыграть твою смерть, чтобы тебя перестали искать. Погибших во время бунта было много, мы без труда нашли подходящее тело, нарядили его в твою одежду и бросили в реку. В любом случае, места безопаснее этого дворца ты на острове не найдёшь, – продолжал успокаивать её Лучезарный.
Хотя опасным он не выглядел и чутьё молчало, всё равно хотелось забиться в угол.
– Это вы… вы спасли меня?
– Да. Ты так кричала, что только бессердечный негодяй прошёл бы мимо.
– Кричала?
– Мыслезов. Аж в ушах звенело. Правда, из-за амулета Кишно я долго недоумевал, почему твоя аура не сияет. Не хочу тебя утомлять, пока ты не поправишься. Просто скажи, как тебя зовут, а с остальным разберёмся позже. Хорошо?
– Герда Мрия из Лапии, – представилась она, как учил Николас.
– Гертруда? Труди? – Лучезарный снова сжал её ладонь.
– Просто Герда. Я дочка лесника из Урсалии.
– Дочка лесника? – он выгнул тонкую белёсую бровь. – Я тоже из Лапии, из Вижборга. Была там когда-нибудь?
– Проездом. Красивый город. Аккуратный, сказочный, как и всё в Лапии.
– А я его почти не помню. Меня увезли в Священную Империю в младенчестве. Сильный дар для мальчишки проклятье. Девочкам везёт больше – их способности проявляются позже, – не позволил ей снова уйти в себя Лучезарный. – Так то место среди дремучих лесов в твоём сне – Урсалия? Я думал, там холоднее. Горы и много-много снега. В Священной Империи он – огромная редкость.
– Вы подглядывали за моим сном? – Герда встревоженно уставилась в лукаво прищуренные глаза Лучезарного. Никакой злости, угрозы или укора там не было, только интерес и сочувствие.
– Хотел проверить, всё ли в порядке. Не смущайся так, ничего ужасного я не нашёл. Кто тот милый юноша, о котором ты грезила?
– Вы его не видели?
– Размытым пятном. Скорее чувства, образы, никаких конкретных черт. Мне даже казалось, что я его знаю, настолько родным и близким ты его представляла, – Лучезарный, наконец, отпустил её руку и отстранился. – Не будем продолжать, раз тебе тяжело. Моё имя Олаф Харальдссон, личный помощник Магистра Лучезарных Авалора. После его смерти я исполняю его обязанности.
– Так… вы тут главный? – ахнула Герда.
– Временно, – кивнул Олаф. – Не бойся, мы не кусаемся. Я понимаю, ты попала в скверную историю. Когда будешь готова, сама обо всём расскажешь. Тогда никто не станет мучить тебя допросами и в голову лезть тоже. Всё останется между нами. У меня достаточно власти, чтобы защитить тебя и от колдунов, и даже от своих людей. Отдыхай и ничего не бойся, – он поцеловал её в лоб, как любил целовать Николас. – Ты среди своих.
Олаф был уже у двери, когда Герда его окликнула:
– Погодите! Почему вы так заботитесь обо мне? Разве у вас нет других хлопот?
– Их полно. Просто мы в ответе за тех, кого однажды спасли, – он задорно подмигнул ей и закрыл за собой дверь.
Николас и Финист тоже так говорили. Видно, это что-то из Кодекса Сумеречников.
Хорошо, что есть время подумать. Нужно решить, что говорить. Врать нельзя, но и правду открывать опасно. Лучше просто умолчать о самом крамольном и заменить на что-нибудь правдоподобное. А если Олаф всё-таки прочитал Флавио или её саму? Тогда он знает о планах бунтовщиков, о катакомбах, о Компании, о Николасе! Хотя Голубые Капюшоны наверняка поймали столько Сумеречников, что добавить она могла только что-то личное.
Олаф беседовал с ней так деликатно, словно с принцессой… внучкой Белого Палача, хотя ни словом не намекнул на родство. Неужели это правда? Отец с нежностью вспоминал её бабушку, свою мать. Говорил, что Герда на неё очень похожа и внешностью, и характером. Но как только Герда спрашивала о деде, в глазах отца появлялся холод и отчуждение. Так вот что за жуткую тайну он ото всех скрывал!