Хорошо! Так Олаф выглядел более живым и искренним.
– Расскажи ещё что-нибудь, чтобы я не чувствовал себя таким неудачником. Уже все приёмы на тебе испробовал, а ты ни в какую не хочешь открыться. Ну! Самое безобидное. Про того парня из сна!
Отчаянная просьба её проняла, но «про того парня» было самым опасным из всего, что она знала.
– Нечего особо рассказывать. Глупость! – Герда спрятала лицо в руках.
– Расскажи! Обещаю, что не буду смеяться и всё останется между нами.
– Ну, хорошо. Когда мне было восемь лет, я заблудилась в лесу и на меня напал огромный бродячий пёс. Рядом проходил юный охотник. Он спугнул пса и отвёл меня домой. Отец предложил ему отдохнуть у нас несколько дней и погулять на празднике в честь летнего солнцестояния. Охотник согласился. Он оказался невероятно добрым, весёлым, заботливым и даже пригласил меня на танец. За те несколько дней, что мы провели вместе, я успела в него влюбиться. Представляла его принцем, который увезёт меня в сказочную страну, как только я стану взрослой. Но после праздника он уехал, и я больше никогда…
Герда всхлипнула. Все боги, старые и молодые, пускай Николас останется жив! Как же трудно бороться со слезами! В горле першило, глаза щипало, но приходилось врать и притворяться.
Олаф сжал её плечо.
– Не переживай. Думаю, у него были серьёзные причины. Наверняка он вспоминает о тебе и жалеет, что не может увидеть, какой красивой ты стала.
Герда шмыгнула носом и глянула на него исподлобья:
– Не люблю дешёвых комплиментов. Прошу, не нужно!
Она убрала его руку. Настырные попытки сократить дистанцию и коснуться раздражали. Олаф понял свою оплошность и отстранился.
– Какая ты строгая! Как высокородная леди. Ничего глупого в твоей истории нет. Куда более естественно влюбиться в того, кто тебя спас и проявил доброту, чем сходить с ума по тому, кто причинил боль и бросил.
Герда вопросительно глянула на него.
– Думаете, мой охотник мог быть вашим братом?
Олаф пожал плечами:
– Хотелось бы, но я не верю в такие совпадения. Это просто резонанс.
– Да… я думала об этом. И кое-что вспомнила. Пару раз я замечала, как ауры одарённых вспыхивают и притягиваются друг к другу, заставляя носителей едва ли не сталкиваться лбами. Это тоже резонанс?
– Правда? Ничего подобно я не наблюдал. А тебе точно не привиделось?
– Точно. Так случалось несколько раз. Но вы можете мне не верить.
– Нет! Это было бы недальновидно. После такого называть свои способности слабыми по меньшей мере лукавство.
На улице зазвонили колокола.
– Ох, уже полдень! – спохватился Олаф и бросился собираться. – Даже не заметил, как пролетело время. Со мной такое впервые, ты плохо на меня влияешь! Вот-вот начнётся слушание дел бунтовщиков. Мне надо присутствовать на суде.
– Многих поймали?
– Много, но зачинщиков упустили. Теперь они наверняка сбежали в Каледонские горы, а то и уплыли в Норикию.
Герда с трудом сдержала облегчённый вздох. Есть шанс, что Николас остался на свободе.
– А Флавио, что он рассказал?
– Ничего. Откусил себе язык перед допросом, а прочесть что-то в его мыслях невозможно. Даже наши лучшие техники сильно ограничены, – с досадой вздохнул Олаф. – Теперь только твои слова могут повлиять на решение судей. Хочешь выступить?
Она вспомнила, как раненый Мидрир защищал их с Рианой, как целительница не хотела отпускать её в лес… Нужно ли что-то говорить? Флавио в любом случае казнят, а её слова навредят бунтовщикам.
– Нет, – твёрдо ответила Герда. – Если мне позволено выбрать, то я предпочту, чтобы ваш суд решал его судьбу без моего участия.
– О, минуту назад ты высказывалась против нас, а теперь доверяешь нам жизнь своего не случившегося мужа? – удивился Олаф, запахивая на плечах голубой плащ.
Она чуть не спросила, причём здесь Флавио, но вовремя замолчала. Пускай лучше думают, что он её муж.
– Он никогда меня не любил… – выдохнула Герда безрадостно.
– Ладно, мне пора. Скоро сюда заглянет портной, чтобы снять с тебя мерки. В обносках на людях лучше не показываться.
Герда удивлённо глянула на своё платье из тонкого льна. Такие она носила только в Урсалии. И то они казались слишком нарядными для будней.