Нет, он не жалел, что отвлёкся на Герду. Таинственная особа манила, словно у неё были ответы на вопросы, которые всю жизнь его терзали, но так и оставались за гранью осознания. Бездонные глаза мальчишки из её сна, её собственная загадочная печаль и демон с головой совы, которого они вместе вывели на свет из головы Флавио? Глупые, почти сказочные образы, но они продолжали преследовать его во сне и даже наяву.
Придётся держать ответ перед начальством. Да, бунт Лучезарные подавили и избежали жертв среди мирных пресветловерцев. Некоторые из заговорщиков погибли, но большая часть скрылась. Лучезарные перекрыли все порты от Дубриса на юге до Леннокса на севере, выставили дополнительные патрули на тракты, ведущие в Каледонские горы, но зачинщики не объявлялись. Спрятались в окрестностях города, раз уж их крысиное гнездо в катакомбах раскрыли.
Жаль, не удалось изловить лорда Комри. Они уже пересекались в Эскендерии, но так и не встретились лицом к лицу. Одно время шептались, будто лорд Комри погиб. Только лорд Веломри упорно твердил, что это обман, призванный сбить их со следа. Злые языки сплетничали, что Архимагистр совсем свихнулся со своей жаждой мести Утреннему Всаднику и его семье, ан нет, оказалось, что лорд Веломри знал гораздо больше остальных.
Лорд Комри оказался не только жив, но и стал главным претендентом на авалорский престол. Его готов был поддержать весь староверческий сброд по обе стороны пролива. Если бы лорд Комри ещё сумел привлечь пресветловерцев, а они всё больше роптали по поводу затяжной войны с колдунами и торговой блокады Норикии и Лапии, то ордену пришлось бы с ним считаться или даже пойти на компромисс.
Хоть один глазком взглянуть бы на лорда Комри, выслушать его дело, разобрать улики и показания, самому решить, можно ли иметь с ним дело или он и впрямь самый подлый злодей в Мунгарде. Ведь если нет, то удалось бы найти мирный исход для всех: не только для колдунов и Лучезарных, но и для измученных их бесконечной междоусобицей неодарённых.
Следующие дни Олаф почти не видел Герду, поглощённый делами бунтовщиков. Нужно было разобраться с ними до прибытия Совета ордена, чтобы показать результаты своей работы. Слушания шли с утра до ночи: бесконечная череда людей, одарённых и обычных сторонников короля. Вторых в основном отправляли на исправительные работы, более опасных, отъявленных бандитов вешали. Колдунов готовились сжечь на Площади наказаний во время пышной церемонии, на которой обязали присутствовать весь город. Сброд должен помнить, что будет с каждым, кто бросит вызов Пресветлому и его посланникам на земле, принявшим голубой плащ и меч.
В последний день Олаф чувствовал себя опустошённым. Его предлагали подменить, но он отказывался. Только вечером в своём кабинете удалось встретиться с учителями Герды.
– Как она? – спросил Олаф.
– К нарядам интереса не проявила, – сухо сообщил портной. – Я показал ей все фасоны, рассказал, какой силуэт моден в этом сезоне и что подойдёт к её фигуре и лицу. Очень уж она тщедушная. Впрочем, бледность и светлые волосы всегда в цене – парики и пудра не понадобятся. Она долго не могла выбрать ткани, а потом попросила сделать что-нибудь на свой вкус. Надеюсь, что и дальше она не станет проявлять своеволие, а то, бывает, говорят, что доверяют, а на деле им всё не по нраву.
– Значит, придётся приложить усилия. Вам, между прочим, неплохо платят, – осадил его Олаф.
Портной покорно склонил голову.
– Я знаю, что её интересует, – отозвался учитель грамматики. – Писать она умеет. Почерк, конечно, не такой изящный, как у каллиграфов в храмах. А вот читает она бегло и говорит правильно, почти без просторечий. Просила принести ей книг. Я предложил рыцарские романы, но она предпочла трактаты по истории. Хотела ещё что-нибудь про свои способности, но я ответил, что не уполномочен распоряжаться такой литературой.
– Хорошо. Я сам подберу, что ей почитать, раз уж она такая любознательная, – с большей приязнью кивнул Олаф и повернулся к знатоку этикета.
– Над манерами придётся много поработать, прежде чем можно будет показать её в приличном обществе. Правил политеса не знает, столовыми приборами пользоваться не умеет. Она вроде тихая, я бы даже сказал, излишне робкая и молчаливая, но слушает, что говорят, и старается. И всё же старые привычки умирать будут долго, – подытожил он.