Пока наша гостеприимная Хозяйка вручала музыку счастливому Волдемару и говорила то, что предназначено лишь для его ушей, я пыталась отыскать взглядом карты.
Сейчас это уже было не так-то просто. Комната проваливалась в ничто и вещи, увиденные нами ранее приобретали другой, свой настоящий исконный смысл.
Камин, а вернее то, что было им, мраморный столик, изящное кресло работы неизвестного мастера...
Все преображалось буквально на глазах, захватывая внимание и вызывая трепет перед масштабом действа.
Меняли свою ипостась и карты...
Они постепенно увеличивались в размерах, преображались в своём родном пространстве.
Но по-прежнему сохраняли старый расклад.
Темпос, Окирос, Меазои заботливо и терпеливо провожали случайных гостей в иную реальность.
Из-за расплывающихся граней медленно выплывал серьёзный и печальный Мутос.
Движение. Изменение.
Надеюсь, это тоже будет к лучшему. Хотя...
Карты редко дают однозначный ответ. Но двоякое толкование всегда можно изменить, если подтолкнуть в нужном направлении.
Жаль, что, теперь я навряд ли смогу использовать свои возможности.
Или нет?
Я перевожу взгляд на Госпожу и вновь невольно содрогаюсь от равнодушного безразличия этого немыслимо древнего существа.
— Ты можешь прикоснуться к картам один-единственный раз. — спокойно замечает Госпожа Судьба. — После этого ты умрешь.
Я почти не ощущаю как широкая ладонь Эрега слегка сжала мою руку. Милый, добрый эльфиец остался в далёком прошлом.
В равнодушной, безразличной к чувствам Вечности —нет настоящего.
Нет жалости.
Нет — будущего.
Только прошлое.
Шелестят страницы жизни, проносятся мимо века и тысячелетия.
Что должно — свершится. Что суждено — произойдет.
Никто не в силах остановить неумолимый поток Времени и изменить предназначенное.
Никто.
Разве никто?
Шальная надежда, старая подруга кавалеров Удачи, скитальцев морей. Я невольно усмехаюсь этим странным мыслям.
— Ты умрешь, — повторяет Госпожа. — Это не моя прихоть. Это плата. Так бывает, когда смертный выходит за границы реальности. Он не замечает, как соприкосновение с иным пространством, иным чужим Временем сжигает срок его пребывания в привычной структуре. Можно балансировать на грани вероятности, расплачиваясь за невольный риск крохами собственной жизни. Но ты уже использовала свои возможности. Кровь фейери не делает тебя бессмертной, дитя.
— Все мы когда-нибудь умрем, — философски замечаю я.
Госпожа не сказала ничего нового.
Ибо я всегда подозревала, что ничего не дается просто так.
Поэтому и не торопилась использовать все свои таланты, раньше.
До тех пор, пока...
Пока не заполыхал тот страшный костер, а мне стало все равно.
— Кому много дано, с того много и спросится, — задумчиво повторяет Госпожа. — Ты вернёшься сюда.
Я криво улыбаюсь радушному приглашению.
Если переиначить ее последнюю фразу, то она совершенно не противоречит вышесказанному.
В Вечном покое есть место только для мертвых.
Хозяйка поворачивается к остальным.
— Прощайте, — говорит она, и без излишних сантиментов, соболезнований и очередной порции пророческих фраз, мы с легкостью проваливаемся сквозь Время и бесчисленные пространства иных миров.
***********************************
Волдемар смирился с гибелью старой лютни и не ожидал получить столь роскошный подарок от самой Госпожи. Замерев от восторга он взирал на выполненную из неведомого дерева лютню, её идеальную, без единой царапинки матовую поверхность и искусно вырезанные по краям листики и веточки.
Потом робко коснулся струн. Прозвучал чистый и глубокий звук.
— Пусть я всего лишь раскладываю карты, — тихо произнесла Госпожа. — И не в моей власти менять судьбы смертных, но я могу дать тебе нечто гораздо большее. Душа менестреля живет в его музыке. Мелодии, которым ты подаришь жизнь с помощью этой лютни перешагнут годы преследования, костры инквизиции, гибель городов и века забвения. Они прозвучат в твоём крае спустя тысячу лет. И люди будут плакать, смеяться и танцевать под их ритм.
Волдемар бережно погладил лютню.
Он не слышал ворчания и шуток парней. Не заметил, как Госпожа о чём-то беседовала с Чупи.