— Да брось ты Олли. Не пьян я. Видишь даже твое прежнее имя вспомнил.
— Ага. Потому что Волдемар тебе уже не выговорить.
— Зря ты так. Напрасно. Такое вино не чета нашему. Оно даже не самогон, — произнес Эрег наблюдая как почти наполовину полный кувшин откочевал на другой край стола.
В комнату врывались лай собак, ржание лошадей, крики слуг и вопли их хозяев. Маркиз со своими подручными собирался на охоту.
Эрег медленно отпил из чаши и осторожно поставив ее на стол, перевёл взгляд на свои ладони.
– Эти руки отвыкли от пера и бумаги. Я позабыл когда последний раз читал книгу. Все что помню и вижу во сне — кровь, грязь, смерть. А ведь я даже за своих не отомстил. Знаешь ли ты это?
Эх, давай выпьем что-ли.
Вот сейчас я сижу в этой вонючей, облитой духами комнате, а она... где она там? Как? Да что там вообще сейчас... Нет. Не должны мы тут быть...
— Тишшее. Уймись. Вон придворный идет, — прошипел Волдемар.
— А вот мы у него сейчас дорогу спросим.
И не успел Волдемар его остановить, как Эрег неловко выбрался из-за стола и ухватив испуганного слугу за шкирку прислонил его к стене.
— Да ты никак пьян дружок? Так? Ну да, а что еще делать в вашем борделе? Только пить сутками.
— Но я не пил. — пискнул полузадушенный слуга.
— Скажешь это своей подружке. Так, стой прямо. Не качайся. Итак. Говори где у вас кухня.
🎭🎭🎭🎭🎭
Глава 2. (Действие 4. Жизнь в высшем свете)
"Мы принадлежим своему времени и невольно разделяем все его преступления и его равнодушие."
Гийом Антелийский.
Время... Время — сила и причина всего происходящего в мире. Оно гасит звезды. Оно же рождает новые миры.
Что значат для вечности некие расы разумных обитавших когда-то на древней Земле? Крошечные песчинки в бездонном океане мироздания.
Если бы мы могли заглянуть в минувшее. Увидеть хоть краешек невероятной реальности, перешедшей позже в мифы и легенды.
Мир давнего прошлого был совершенно иным. Не таким, как тот образ, что сформировался у человечества через призму веков и ложных убеждений.
Наполненный жизнью, волшебством, тайной, он целиком принадлежал магическим существам, в том числе и фейери.
Тогда сказки были не выдумкой. Их рассказывали как истории приключившиеся с реальными людьми. А человек знал, что рядом с ним обитают иные существа, которые обладают магией, разной по своей силе и возможностям.
Так, например, волшебный народ фейери, хотя и близкий к племенам эльфийцев богини Дану, всё же значительно превосходил их красотой и своими магическими умениями,
Волшебство эльфийцев было более простым и значительно ближе, понятнее людям.
Даже самая сильная магия племен народа Дану не могла выйти за грань, перешагнуть пределы реального мира.
Что касается фейери, то могущество этой расы казалось просто невероятным. Волшебная сила помогала им легко открывать порталы, играть с пространством и повелевать самим Временем.
Наверное, именно Время и не простило им подобного легкомыслия, неожиданно ворвавшись в зачарованный мир фейери.
А может быть, эти "дети магии" заигравшись, сами совершенно случайно попали под власть Вездесущего, даже не заметив этого. Кто знает? Как теперь разглядеть правду?
Спросить уже не у кого.
Давным-давно фейери исчезли из нашего мира, и память об этом удивительном волшебном народе сгинула навсегда.
Она была частью стерта или полностью искажена, изуродована простенькими легендами и примитивными пустословными сказаниями написанными под диктовку церковников.
Что могло уцелеть в этом бурлящем котле, под названием "человеческая история"?
Давным-давно, в туманной дали минувших веков потерялись крупицы правды о дальнем прошлом.
Ничего не сохранилось, не уцелело в страшных жерновах всесильного Времени, меняющего эпохи, и непрерывно создающего новую реальность.
************
— Доброй звездной ночи Беанис, — произнёс возникший внезапно, словно из пустоты фейери.
Почти человек. Почти. Люди не бывают столь безупречны и нечеловечески красивы. Люди не могут появляться и исчезать так внезапно, скользя подпространственными путями, и играть нитями времени они тоже не могут.
— Есть ли надежда Миккиан? — порывисто спросил маг отвлекаясь от томика песен и стихов, который он перелистывал до беседы.