— Ага. Сарказм определенно непривлекателен в тебе, — до того как он смог ответить, Ари встала, ее руки немного тряслись от мысли о том, чтобы увидеть своего папу в таком настроении. — Слушай, мой папа придет в любую секунду, так что ты должен… не быть здесь.
Джей пожал плечами.
— Я просто скроюсь под Мантию.
— Мантия?
— Место, которое мы используем, чтобы становиться невидимыми.
Мысль о нем в ее гостиной, слушающего ее ссору с папой, не знающим, что он там, была жуткой.
— Ни за что. У меня уже был один джинн, ходивший невидимым по моему дому, у меня не появится другой.
— Тогда, что ты предлагаешь?
— Ну… ты уходишь.
— Ну… ни за что.
Измученная и не готовая к перепалке, Ари вскинула руки.
— Хорошо. Ты останешься. Но ты спрячешься в моей комнате.
9
Я здесь. Где ты?
Джей неохотно пошел наверх в комнату Ари, и она посмотрела на него с лестницы, ее сердце тяжело стучало в груди. Все тело Ари было нервным и напряженным, и внезапно она осознала, что оно, должно быть, работало на чистом адреналине после всего что произошло, всего, что было выяснено. Уверенная в том, что Джей был в безопасности наверху, Ари прошла в гостиную дожидаться Дерека. Пока она ждала, колени подпрыгивали, зубы стучали, а на ладонях выступил холодный пот. Теперь, когда она осталась одна, она могла лишь думать о произошедшем. Забавно, но проблема была не в сверхъестественной части правды. Может быть, это было заложено в ней генетически, но она всегда легко справлялась с чем-то вроде этого. Она обдумала то, как легко она приняла мисс Мэгги, что ее никогда не пугал дружелюбный полтергейст в ее доме, хотя это пугало всех остальных, включая ее папу. Нет, она билась над ситуацией с родителями. Было достаточно того, что Дерек не был ее настоящим отцом, но знать, что ее настоящий отец был таким… монстром…
И теперь ей приходилось встретиться с хорошим человеком, которого ввели в заблуждение насчёт его семейного долга перед ней. Ари любила своего папу. Но ее внезапно напугало, что он не будет больше любить ее, если узнает правду. Страх был не без причины. Он не был рядом последние несколько лет. Он оставил ее самостоятельно проходить через подростковые годы, и куда ее это привело? Она собиралась в колледж, в который не хотела. У нее были друзья, с которыми она не могла серьезно поговорить. И она любила парня, который не хотел быть любимым.
«Но я исправлю это, — подумала она. — Это единственное, что я могу исправить».
Для Ари, впрочем, не было так нерационально поверить, что если Дерек когда-нибудь узнает правду, то уйдет. Определенно, его удерживала от ухода любовь к своей «дочери». Если Ари заберет это у него, останется ли что-нибудь? Стараясь сдержать злость от этой мысли, Ари глубоко вздохнула от звука машины, съезжающей на подъездную дорожку. Она повернулась в кресле, ожидая звука ключа открывающего замок. Скрежет металла о металл показался чересчур громким, и Ари вздрогнула, когда дверь открылась.
Дерек Джонсон вошел в свой дом, поставил чемодан с глухим стуком и закрыл задвижку на двери. Их глаза встретились через комнату, и Ари увидела борьбу во взгляде своего папы: облегчение сражалось с яростью и разочарованием. Когда он промаршировал в комнату и сжал ее в своих руках, Ари ощутила жжение слез в горле. Она сильнее прижалась к нему, вдыхая его мускусный одеколон и запах порошка на лацкане пиджака. Его губы поцеловали ее в лоб, а огромные руки зажали ее голову, когда он отстранился чтобы посмотреть на нее.
— Я убью тебя, — хрипло прошептал он.
Она моргнула, стараясь вспомнить последний раз, когда он обнимал ее.
— Прости, пап.
Дерек покачал головой, его глаза потемнели, а черты ожесточились, когда он отступил назад. Сердце Ари упало. Она еще не сорвалась с крючка.
— Сядь, — он кивнул головой в сторону дивана, и она быстро опустилась на него. Она с тревогой смотрела, как он снял пиджак и расслабил галстук на шее. Наконец, он плюхнулся в кресло, которое недавно занимал Джей. И потом началось. Он кидал в нее вопросами, не ожидая ответов, оплакивал ее недальновидность, выказывал свое разочарование, строил варианты всевозможных преступлений из-за ее глупости, его голос повышался и повышался, пока он не начал кричать, его лицо стало красным от гнева. Он не был готов услышать ответы. Ари даже не была уверена, что он хотел ответов, он просто хотел, чтобы она знала, как сильно он волновался из-за нее. Пока она сидела там, крепко сжав руки вместе на коленях, уверенная, что Джей наверху слушал каждое слово, Ари тоже начала злиться. Беспокойство ее папы не было неудобным. Это был естественный элемент отцовства. И по правде, он мог и не быть ее отцом, но он не знал этого.