— И каким ветром занесло сюда высшую?
— Соул обещал мне кое-что.
Киаран покачал головой и опять начал скалится.
— О, красавица! Проси что хочешь, за такую колючую льдинку в моих опытных горячих руках, я сделаю все.
Она даже покраснела, настолько откровенно этот бабник предлагал ей невообразимые вещи.
— Киаран!
— Все умолкаю, Соул, не кипятись.
Брюнет откинулся на подушки и принялся выпускать в потолок розовые кольца дурмана. Соул поднялся, плеснул в стакан эля и, сделав пару глотков, повернулся к ней.
— Пошли.
— Куда?
— Здесь недалеко.
— Мы идем к тому человеку?
— Да.
Тот, приглушив бушующий огонь внутри, еле выдавливал из себя односложные ответы, но Кит нравилось его сейчас раздражать. Знала она, что в нем бурлил вулкан, но жрец контролировал его — да, злился, но упрямо сдерживал рвущееся наружу гневное пламя.
— Обещаю, Соул, что впредь больше не буду досаждать тебе своим присутствием.
С того места, где валялся Киаран донесся ехидный смешок.
— Я надеюсь. — С каменным лицом кивнул Соул и пошел к выходу.
— До встречи, красавица!
— Иди к черту, — пробурчала под нос Кит и устремилась следом за Соулом.
Когда разгромленный зал остался позади и за ними закрылась дверь, Соул остановился и, обернувшись через плечо на Кит кивнул влево.
— Туда.
— Что у тебя произошло с Тарондом? — Кит накинула капюшон и еле поспевая за ним, все-таки не удержалась от вопроса.
— О чем ты?
— Ты прекрасно знаешь, о том вечере. — В тон ему, так же холодно и весьма невежливо ответила Кит, начиная раздражаться от его высокомерного, демонстративного поведения. Надо же, он недоволен и оскорблен!
— Ничего.
Он резко остановился и теперь они стояли посреди улицы, глядя друг на друга. Янтарный глаз опустился ниже, как будто неосознанно замер на ее губах, в их огненной глубине вспыхнула злость и Соул порывисто отвернулся в сторону.
— Не правда. И Милия и Жанет говорят о стычке между Тарондом и тобой сразу после фейерверка.
— Они ошибаются, — упрямился Соул и вот уже в глазах насмешка. Мол, попробуй заставь меня признаться и рассказать, а еще откровенное — и что ты сделаешь?
— Я все равно узнаю.
— Валяй.
Глубокий вдох, Кит прикрыла глаза. Внутри даже затрещало от изморози. Спокойствие, Кианнейт Саддар…Ты высшая и ну его тоже к черту!
Через пару кишкообразных улочек, они подошли к неприметной двери, обшарпанной, из простого, потемневшего от старости дерева. После короткого стука, дверь открылась приглашая войти их в темный коридор.
Еще несколько метров в кромешной темноте и вот они очутились в достаточно большой гостиной. Огромный очаг да небольшая лампа над деревянным столом были единственными источниками света и поэтому Кит не сразу заметила тонкую, миниатюрную фигуру девушки.
— День добрый Хитки.
Та еще несколько секунд возилась в углу со здоровенной метлой, затем сполоснув руки в жестяном тазу, медленно и основательно вытерла их. Все также не спеша прошла к столу и села спиной к очагу и только тогда обратила внимание на вошедших, с приветствием кивнув Соулу.
— Вечер добрый, от тебя разит зельем Коичи жрец. Мучают головные боли?
Фраза прозвучала двусмысленно. Покосившись с досадой на Кит, он прошел к столу и уселся. Черноволосая девушка, сидевшая во главе, указала Кит на место напротив Соула.
— Садись сюда.
Медленно ступая, она прошла под пристальным взглядом Соула и тоже села.
— Здесь твое место, супротив огня, высшая.
Действительно, они по разную сторону стихий. Жрец огня запустил сполохи огня в глаза и все продолжал гипнотизировать своим взглядом. Кит откинула капюшон и расстегнула плащ, чувствуя тепло от очага.
— Что тебе нужно жрец огня?
Он на пару секунд отвел глаза на Хитки и, кивнул в сторону Кит.
— Ей. Она хочет знать о корхах.
Та удивленно вскинула брови и в черных глазах мелькнул огонек.
— Зачем?
Кит прокашлявшись, решилась вступить в разговор.
— Чтобы найти того, кто убил одну из таких. Проклятую ведьму.
— Синити… — Задумчиво протянула Хитки, и на несколько секунд уставилась на серую поверхность стола. — Глупая, несдержанная женщина. Слишком много неутоленной жажды, но ей не суждено было заполнить пустоту внутри.
Кит покосилась на Соула, тот вальяжно усевшись на стуле и глядя на нее исподлобья, раздраженно постукивал пальцами по столу.
— Она слишком многого хотела…Власти, обожания, мужчин — и голод сгубил ее.