На лице Эра проступает едва заметная кривая усмешка. Император не любит, когда его поучают, а сейчас я занимаюсь именно этим. Но ведь он сделает поблажку для внезапно воскресшего?
— «Храните и цените сыновей своих, ибо в них сила ваша. Учите их всему, что ведаете сами, отдавайте им все лучшее, последний кусок хлеба, последний глоток воды, ибо в них будущее ваше. Вложите в их руки меч и топор, закалите их схватками и лишениями, ибо в них надежда ваша. Растите их в любви к клану, в уважении к отцу и в почтении к правителю своему, ибо в них победа ваше. А кто откажется от сына своего или не убережёт его по слабости или глупости своей — да будет бит камнями и изгнан с позором, ибо в нем погибель ваша.»
Эти строки я знаю наизусть — и именно их можно найти в древних рукописях халларнов, когда те еще пребывали в состоянии дикости и раздробленности, когда каждый воевал с каждым, когда никто и подумать не мог, что на гористых негостеприимных просторах, принадлежащих сотне разновеликих кланов, когда-нибудь зародится сила, способная подмять под себя весь континент. Но именно тогда закладывался фундамент Великой Империи, именно тогда писались первые незыблемые законы.
В сущности, тогда мы мало чем отличались от теперешних северных дикарей, но, в отличие от них, смогли проделать большой путь, чтобы вытащить себя из говна и помоев и иметь возможность помочь в этом другим… даже если те не всегда осознают ниспосланную им благодать.
— Это традиция, Кел, — говорит Эр, продолжая улыбаться, — всего лишь традиция. Древняя, уважаемая, возможно, когда-то действительно имеющая под собой серьезные основания.
— Возможно? — я даже удивлен его словам.
— Сторона, одержавшая верх, всегда забирала к себе младенцев-мальчиков и способных к рождению женщин. Это было во все времена и по всему миру. Ты не можешь этого игнорировать.
— Мой Император много времени проводит в окружении Белых мыслителей?
Эти ребята появились в Империи всего несколько лет назад и уже успели сыскать среди обленившейся и расслабившейся части ее населения весьма основательное уважение. Еще бы, многим не нравится мысль, что мы наследники кровавых и жестоких властителей, которые не брезговали человеческих жертвоприношений, массовых казней, геноцида и прочих прелестей, без которых было невозможно расширить границы собственных владений. Но Белые в наглую переиначивают старые тексты, выбрасывают оттуда то, что им не нравится, правят нелицеприятные моменты, а потом получившуюся чушь льют в уши готовым поверить в нее обывателям.
— Лишь столько, сколько необходимо, — холодно говорит Эр. — Белые — не враги Империи, как бы это ни преподносилось в отдельных кругах. Мы не можем воевать вечно, Кел. Не можем вечно сидеть на троне из костей. Когда-то придет время остановиться — и тогда нам нужно будет дать нашим новым подданным нечто большее, чем подачки со стола господина. Им нужна новая история, частью которой они обязаны будут стать. Не основанная на страхе вера в Трехглавого, но ощущение сопричастности к чему-то великому и незыблемому.
— Они же, по сути, переписывают нашу собственную историю, — говорю я, начиная совершенно точно понимать, что за время моего отсутствия в Империи произошли, пожалуй, необратимые изменения. Их, быть может, не особенно видно при первом взгляде, особенно если не присматриваться и не знать, на что обращать внимание. Вот только я знаю, на что смотреть. — Трон из костей не перестанет быть таковым, если набросить на него исшитое золотом покрывало.
— Станет, поверь. Пройдет два поколения — и история халларнов станет историей для тех, кто еще вчера пытался нам сопротивляться.
Меня нелегко вывести из себя… так я думал. Потому что прямо сейчас, на моих глазах, с Империей, за которую я воевал и которой гордился, происходит нечто такое, от чего натурально волосы встают дыбом.
— Ты слишком устал, старый друг, — говорит Эр, позволяя себе впустить в голос немного тепла. — Поверь, мне бесконечно важно твое мнение, просто сейчас ты не знаешь всего, чтобы иметь возможность сделать верные выводы.
Он действительно думает, что меня можно пронять разговорами, точно я умалишенный?
— Значит, нет? — задаю единственный вопрос, который меня сейчас действительно волнует.
— Нет. Твой сын в надежных руках. И не говори мне, что ты вдруг воспылал к нему отцовской любовью. — Эр закладывает руки за спину и начинает медленно проходиться вдоль комнаты. — Лорд Магн’нус отлично справляется с возложенными на него обязанностями, будет большой глупостью снова менять наместника в Лесной Гавани. Даже на тебя. Мы не можем позволить себе новый виток неповиновения из-за собственных политических вопросов и… традиций. Поставки синулума не должны прерываться ни на один день. А это обязательно случится, если во главе Лесной Гавани начнутся новые перестановки.