Пару минут стояла и просто наблюдала, считала количество одежды, которую привезла соседка, книг было раза в три меньше. Среди новых корешков в шкафу нашла «Древо жизни Стринг», буквы поблёскивали серебристым светом. Было очень любопытно, но визгливые слова Кристин всё ещё звенели в голове. С вещами лучше быть осторожнее, кто знает, может, она наложила чары на всё, что привезла, и я совсем не горела желанием ссориться ещё больше.
Несмотря на не самое лучшее знакомство, просто наблюдать за соседкой было приятно. Она мерно, с толком и расстановкой разносила вещи по комнате, аккуратно разглаживала каждую складочку, выравнивала под линейку каждый краюшек. Даже не заметила, когда сапфир окончательно успокоился и прекратил своё действие.
Опустила руки и, сжав юбку, вспомнила, зачем вообще вернулась в комнату. Очень вовремя, между прочим. Вытянула из-под кровати чемодан, коротко обернувшись на соседку, вытащила три дневника Аманды и одну увесистую тетрадь со своими записями. Среди исписанных листов лежала тонкая, с множеством трещин и царапин ручка, в деревянной оправе. Почти всё, кроме немногочисленных платьев и костюмов, было украдено у семьи Шульц. И об этом я ни капли не жалела.
Глава 11. Первые занятия
— Таким образом, после тысячи четырёхсот пятого года во многих академиях студенты обучались в парах, исходя из совместимости знаков и стихий. Такой метод уже много столетий доказывает свою эффективность, только вместе студенты способны достигать наилучших результатов как в бытовой, так и боевой магии. Поодиночке даже огненный элемент не способен самостоятельно сражаться, он нуждается в поддержке.
Монотонный голос старого, сухонького преподавателя по теории шелестел в аудитории. Как ни пыталась концентрироваться, но эта мантра сама по себе вводила в транс и сон, записывала на каком-то автомате, подперев щёку. Занятия длились уже месяц, чаще мы ходили на теоретические лекции о своей и общих стихиях. Также была история королевства и магии. Последние занятия мне особенно не нравились.
Семья Шульц давно считалась правой рукой королевской династии, и все действия, таких дальних родственников, были плотно вплетены в историю страны. А значит, на занятиях не избежать воспоминаниях о нелюбимом доме.
Теория по магии была куда интереснее, перед занятиями часто заходила в библиотеку, там почти никогда никого не было, по крайней мере, за столом. Поэтому просто вытаскивала книжки, изучала без разрешения, записывая самое любопытное к себе. Ничего о проклятых знаках, конечно, не нашла, но смогла изучить самостоятельно большую часть воздушных рун, для заклинаний.
А ещё я выяснила, что для поступления в академию не нужно что-то знать, заранее учить и готовиться. Всем поступающим выдавали заклинание для проверки. Поэтому мои незнания не стали бы чем-то необычным. И всё же я старалась опережать лекции и учить теорию наперёд, заранее подстраивая всё под свою особенность, чтобы не вызывать подозрений, не привлекать внимания.
— Сэр Нюйберг, — сухонький голос громогласно разнёсся по аудитории.
Преподаватель по общей и теории моего знака был уж совсем старый мужчина, Генрих Рейнсар, даже ниже меня, седой, морщинистый и невероятно бледный. Его всегда немножко потрясывало, будто от озноба. Однако во время практических занятий старик показывал невероятную удаль, двигался резко и быстро, голос звучал так же чётко и жёстко прямо как сейчас.
У меня даже сон как рукой сняло, мельком обернулась назад, проследив за взглядом Рейнсара. На самой дальней парте мило улыбаясь, сидел темноволосый парень с факультета огненной стихии. Его фамилия нередко звучала в стенах академии, подающий большие надежды, первокурсник — Марк Нюйберг. Парень откровенно скучал на теоретических занятиях, не хотел и будто не собирался учиться, но вот на практике ему не было равных. Почти.
— Итак, Нюйберг, вы теперь решили, что одного нерадивого студента мало и отвлекаете и мисс Стринг?
— Ни в коем случае, мистер Рейнсар, просто я не совсем понял, что вы сказали про неспособность огненной стихии, вот и хотел посмотреть конспект мисс Стринг.
Парень одарил очаровательной улыбкой мою соседку по комнате, Кристин залилась краской и, смутившись, отвела взгляд. Мельком хихикнула в ладошку. Девушка не упускала момента построить глазки кому-нибудь из огненного факультета, а уж Нюйберг и вовсе был пределом её мечтаний.