— Да, они, конечно, отправили его в валетудинариум.
— В валетудинариум? А что это такое?
Элизабет тщетно пыталась перевести это на арамейский.
— Так называют это место римляне. Там они ухаживают за больными и ранеными. Я немного понимаю латынь, Корнелий учил меня. Bona valetuda значит здоровье.
— А где это находится?
— В крепости Антония.
Селена задумалась. Она никогда не слышала о валетудинариуме. Насколько она знала, в Риме из учреждений для больных были только храмы Эскулапа.
— Валетудинариум принадлежит военным, — принялась объяснять Элизабет, — только солдаты могут там находиться. Корнелий рассказывал мне об этом, когда там лежал его друг Флавий с ранением. Он говорил, что в каждой приграничной крепости есть такое заведение. Даже в Германии.
— А ты не можешь навестить там Корнелия? — спросила Селена, пытаясь представить себе дом, предназначенный специально для больных и раненых, где за ними ухаживали врачи.
— Нет. Обычным людям нельзя в крепость.
— А что с другом Корнелия? Не может ли он сообщить тебе, как обстоят дела с Корнелием?
— Флавий? Нет, он не знает, где я живу. Но… Селена, он всегда несет караул у храма. Я могу пойти к нему. — Элизабет взяла Селену за руку. — Ты пойдешь со мной? Я боюсь идти одна.
— Конечно, я схожу с тобой.
Элизабет просияла:
— Завтра? Рано поутру?
— Так рано, как только захочешь. А теперь ложись спать.
Снова оказавшись на циновке, Селена почти мгновенно заснула. Она не заметила, что спокойный сон уже покинул ее маленькую дочку.
Ульрика схватила во сне деревянный крест, висевший у нее на шее, крест Одина, который Вульф дал Селене почти десять лет назад. Чем-то встревоженная, маленькая девочка металась во сне.
— Папа, — шептала она.
44
Они подошли к небольшой площади, точке пересечения трех улиц, где люди обыкновенно останавливались поболтать. Там, в тени крепости, они встретились с Флавием.
Он был очень молод, еще с пушком на щеках, плащ плохо сидел на его по-мальчишечьи худом теле. Никто из толпы, вливавшейся в ворота нового храма Герода, не обращал внимания на троих женщин и маленькую девочку, стоявших рядом с римским солдатом.
Первым, что рассказал Флавий, было то, что Корнелий все еще без сознания. Элизабет заплакала.
— Можно ли навестить его? — спросила Селена и взглянула, прищурившись, наверх, на массивные стены, которые возвышались над узкой улицей.
— Только больной или раненый солдат может попасть в валетудинариум, — ответил Флавий. Он показал им на ту часть здания, где находился лазарет. — Сам валетудинариум не охраняется, — объяснил он, — но охраняется крепость. Время от времени возникают беспокойства и мятежи, особенно внутри. — Он кивнул головой на район храма, где толпились люди. — В Иерусалиме немало горячих голов.
Селена разглядывала массивную стену, такую огромную и ужасающую, как стены Вавилона, которые потрясли ее десять лет назад.
— Что это за ворота? — спросила она и показала на них рукой.
— Это вход для простых граждан. Но нужно получить разрешение у служителя, чтобы тебя пропустили. И открыты они только днем.
Селена бросила взгляд на Элизабет, которая плакала под своим покрывалом.
— Должна же быть еще какая-то возможность попасть туда, — сказала она и умоляюще посмотрела на него. Серьезный молодой человек, и к тому же благородный, подумала Селена и вспомнила, как он тогда бросился защищать Элизабет. — Если бы мы только могли увидеть его хоть на минутку. Мы были бы тебе так благодарны!
Она правильно оценила его.
— Есть один способ… — тихо сказал он и бросил взгляд через плечо, — но это опасно…
Рани была рада, что может вместе с Ульрикой остаться дома, пока Элизабет и Селена совершали поход. Ей вся эта затея казалась не только опасной, но и глупой. Но ничто не могло удержать Элизабет от попытки увидеть любимого, а Селена во что бы то ни стало захотела увидеть лазарет изнутри.
— Чему нас могут научить римляне? — спрашивала себя Рани, пока женщины переодевались. — У нас уже достаточно знаний для нашей чикисаки.
Но эти размышления она оставила при себе и пожелала им удачи и защиты богов, когда женщины в темноте ночи покидали дом.
В полночь Селена и Элизабет подошли к северным воротам города. Они ждали, дрожа от холода под своими накидками. В городе было очень тихо. Селене это казалось странным, пока она не вспомнила, что шла святая неделя, когда все, местные жители и паломники, собирались на праздник.