Она бесшумно скользила по коридору, следом за ней двигалась Элизабет. Дойдя до двустворчатой двери, они изумленно уставились на вырезанный из дерева столб, обвитый змеями. Это был знак Эскулапа, бога целительского искусства.
— Мы нашли, что искали, — выдохнула Селена.
Когда зевающий вахтер открыл дверь, он не удивился, увидев перед собой двух девиц. Но он рассердился, что ему не прислали взятку. Он потребовал ее теперь недовольным тоном, и Селена дала ему серебряную монетку.
Селена и Элизабет нерешительно помялись в дверях. Перед ними растянулся длинный, ярко освещенный коридор с открытыми дверями по обе стороны, из которых доносились разнообразные звуки — приглушенный смех, слабое бормотание, нежные звуки флейты, тихие стенания. В конце коридора стояли две мраморные статуи: Эскулап, бог целительского искусства, с палкой, обвитой змеями, и римский император Клавдий.
Медленно продвигаясь по коридору, Селена и Элизабет заглядывали в открытые двери, направо и налево. За каждой была небольшая палата, в которой стояли четыре лежанки. Все они были заняты. Большинство больных спали, но некоторые все еще бодрствовали. Элизабет закуталась поплотнее в свою накидку и опустила на лицо вуаль. А Селена с любопытством заглядывала в каждую палату, пытаясь запомнить увиденное. Пациенты, как она заметила с возрастающим интересом, были разделены по роду болезни или типу ранения — метод, которого она еще нигде не видела, она сразу же оценила значение такого метода.
— Кхе! — произнес низкий голос.
Элизабет и Селена замерли. Седовласый старый солдат, хромая, вышел из своей комнаты. Он крепко держался за косяк двери и, подпрыгивая на одной ноге, продвигался вперед. Ниже колена нога у него была ампутирована.
— Кого вы ищете? — спросил он.
Элизабет хотела ответить, но не смогла произнести ни звука.
— Корнелия, — ответила Селена, видя ее беду, — нам сказали…
— Там, — произнес солдат и махнул рукой, — где с пробитыми черепами. — У него за спиной раздался смех.
Они прошли еще три открытые двери и наконец попали в палату, где спали трое мужчин с перевязанными головами. Забыв робость и страх, Элизабет крикнула:
— Корнелий! — и бросилась к лежанке, на которой лежал ее друг. Селена вошла следом, стараясь запечатлеть в памяти все, что видела вокруг. Лежанки стояли на одинаковом расстоянии друг от друга. На стене над каждым больным висела восковая табличка, на столе у свободной стены стояло несколько раковин с водой, а рядом наготове лежали бинты и инструменты.
«Практично» — именно это слово пришло Селене в голову. Валетудинариум пятого легиона был организован очень разумно.
Подойдя к кровати Корнелия, она опустилась на колени и осторожно оттеснила Элизабет в сторону, чтобы пощупать лоб молодому человеку, проверить его глазные рефлексы и пульс.
— Так, значит, вот как в наше время девушки зарабатывают деньги?
Элизабет сдавленно вскрикнула, а Селена резко обернулась. Высокий стройный мужчина в длинном белом одеянии стоял у дверей. Он был точно такой же, как этот лазарет, думала Селена, медленно вставая. Разумный и сдержанный. А кроме того, как она заметила, он был очень симпатичным.
— Кто вы? — спросил он. — Что нужно вам от этого человека?
Его взгляд подсказал Селене, как она должна действовать, и она вспомнила, какой у них вызывающий вид — красные губы и щеки, подкрашенные голубыми тенями глаза, большие блестящие серьги, красные платья. На одно мгновение она смутилась.
Потом она объяснила, зачем они пришли сюда. Незнакомец рассматривал их проницательным взглядом, пока она говорила, и вскоре понял, что у них нет ничего общего с обычными ночными посетительницами. Поначалу неуверенная, Селена излучала теперь спокойное чувство собственного достоинства, которого он никогда не видел у других женщин.
— Я верю тебе, — сказал он наконец, — я Магний, ночной врач. Чем могу быть вам полезен?
— Каждый раз, когда измеряют пульс, — рассказывала Селена Рани на следующее утро за завтраком, — число записывают на восковой дощечке, которая висит над головой больного. Если потом опять его считают, можно сравнить новое число с прежним, чтобы установить, есть ли изменения. Римляне думают, что изменение пульса указывает на изменение состояния здоровья.
— Гениально! — воскликнула Рани, которая уже жалела, что не пошла вместе с Селеной в валетудинариум.
На столе у них лежал лист папируса, на котором Селена набросала план лазарета.
— Они делают операции только по утрам, — объясняла она дальше, — в это время самый хороший свет, и потом, утром еще прохладно. Тех, кого только что прооперировали, не переносят обратно в палату, они остаются в помещении рядом с операционной.