Несколько секунд Ульрика не отрываясь смотрела на мать, почти удивляясь, вдруг ее лицо изменилось, потемнело, и она разочарованно отстранилась. Потом она встала и снова подошла к окну.
— Я… я не хочу, мама. Я устала.
Селена посмотрела на дочь. Что я сделала не так? Мгновение глубокого доверия, общей боли, такое драгоценное, будто унесло ветром.
— Хорошо, — сказала она, встала и пошла к двери. — Ульрика, ты не должна тайком бегать в библиотеку. Молодым девушкам опасно находиться в гавани. Ты поняла меня?
— Да, мама.
— Мы пойдем туда завтра вместе, хорошо? Мы попросим библиотекаря выдать нам лучшую книгу о стране на Рейне. Хочешь?
— Да, — ответила Ульрика и, отвернувшись, опять принялась рассматривать пейзаж за окном.
48
— Семь новых послушниц! — радостно воскликнула мать Мерсия, наполняя кубки вином. — Только подумай, Перегрина. Никогда в истории храма не было так велико число наших послушниц. И всем этим мы обязаны тебе.
Селена разглядывала глубины темного вина и с грустью думала о Рани. Ей бы так понравилась жизнь в Александрии! Как все могло бы обернуться, если бы Рани не умерла! Она мечтала побывать в школе медицины. Возможно, она купила бы здесь, в Александрии, дом, где они могли бы жить вдвоем. Может быть, они регулярно посещали бы школу, чтобы учиться у великих ученых.
И возможно, Селена смогла бы, так как у нее были бы деньги, продолжать поиски человека, который мог бы рассказать ей о ее семье. Без средств к существованию и без крыши над головой Селена была вынуждена искать помощи в храме. Она уже много раз была близка к тому, чтобы довериться матери Мерсии и попросить ее о помощи, но настоятельница монастыря была слишком далека от мирских забот. Она переступила порог храма совсем юной девушкой, почти шестьдесят лет назад, и с тех пор не сделала ни шагу за его ворота. Все, что она знала о мире за пределами территории храма, она слышала от своих редких посетителей. Мать Мерсия была высшей жрицей Исиды, ее дух витал в высших сферах. Она уж, конечно, не могла помочь Селене в ее поисках, и Селена не хотела понапрасну обременять добрую женщину своими заботами.
Об Андреасе она тоже не сказала матери Мерсии ни слова. Она порасспросила о нем в школе, но в ответ одни лишь покачивали головами, другие говорили: «Ах да, Андреас! Молодой человек из Галлии» и она понимала, что они имеют в виду совсем не того Андреаса. Оставив напрасные расспросы, Селена замкнулась в своей тихой грусти. Потерять его вновь было хуже, чем все, что ей до сих пор пришлось пережить. Поэтому она заперла свою тайну в надежном месте. Теперь она хотела полностью посвятить себя служению богине, применяя знания и умения, полученные в долгих путешествиях, на пользу тем, кто в них нуждался.
— Многие молодые женщины хотели бы вступить в круг сестер Исиды, — сказала как раз мать Мерсия, — но их пугает мысль о том, что им придется всю свою жизнь посвятить таким примитивным задачам, как курение фимиама и копирование священных текстов. И поэтому они не приходят. Но теперь мы можем предложить им занятие, которое они сочтут для себя достойным, — уход за больными. Теперь дошло уже до того, что мне приходится отклонять просьбы о принятии на службу. — Мать Мерсия улыбнулась. — А ты выдающаяся учительница, Перегрина.
— Признание — не только моя заслуга, матушка. У меня прекрасные ученицы. Хотя в своем излишнем усердии они делают кое-что неправильно. Главное, что они придерживаются правила, которое я считаю основным: прежде всего — не навредить.
— Это интересно, — заметила мать Мерсия и глотнула вина. — Мой старый друг Андреас любит повторять то же самое.
— Андреас? Вы знаете человека по имени Андреас?
— Ну конечно! А как же? Мы познакомились много лет назад, когда он учился здесь в школе медицины. Теперь я редко вижу его. Он очень много путешествует. Но каждый раз, когда он бывает в Александрии…
— Матушка Мерсия, — пробормотала Селена, — я знала когда-то врача по имени Андреас. Это было много лет назад. Это было в Антиохии.
— Действительно, странное совпадение. Совсем недавно он сказал мне, что ты напоминаешь ему кое-кого, кого он знал в Антиохии.
Селена вытаращила глаза:
— Он был здесь? В храме? И он меня видел?
Мать Мерсия удивленно покачала головой:
— Неужели мы говорим об одном и том же человеке?
— Где он сейчас? Я должна это знать.
— Каждый раз, когда он приезжает в Александрию, он останавливается в школе медицины, снимает там комнату. Но я не думаю, что он еще там. Он собирался отправиться в Британию.