Семнадцать лет мечтала Селена об этой минуте, она так часто представляла себе их встречу, что иногда ей казалось, будто она уже состоялась. Но теперь, когда настал этот момент, когда она видела перед собой Андреаса во плоти, слышала его голос и знала, что это не сон, она вдруг почувствовала, что ей не хватает слов.
— Ты стал учителем, Андреас? — спросила она. — Ты же хотел написать учебник…
Его лицо омрачилось, и горечь окрасила его голос, когда он отвечал:
— Я проплыл по всем морям. Книгу я так и не написал.
— А сейчас?
— А сейчас я на службе императора.
Селена почувствовала в воздухе напряжение. Атмосфера будто наэлектризовалась. Ее колени дрожали. Андреас, хотелось ей сказать, боги наконец-то свели нас. Мы теперь можем начать нашу совместную работу. Но она не смогла себя заставить произнести это.
Андреас, взывало все ее существо. Почему ты меня не искал? Почему ты не отправился вслед за мной в Пальмиру?
Она вдруг поняла, что не хочет знать ответа. Ее вдруг словно током ударило от осознания того, что она скрывала от себя самой, она обманывала себя все семнадцать лет, — а правда состояла в том, что Андреас не поехал вслед за ней.
Две недели двигались мы в направлении Пальмиры, подумала она, почувствовав себя вдруг оскорбленной. И три дня я сидела на обочине дороги со своей умирающей матерью. Ты мог бы догнать меня, Андреас. Ты должен был догнать меня, Андреас. Но ты этого не сделал.
Она отвернулась.
— Зачем, — спросила она, слегка задыхаясь, — тебе нужно в Британию?
— Клавдий хочет, чтобы я был там при нем. Он сейчас в Британии, и тамошний климат не идет ему на пользу. И со здоровьем дела его обстоят не лучшим образом.
Голос Андреаса был резок, а сердце его было готово разорваться. Это были не те слова, которые он хотел сказать, но воспоминание о боли, злости и горечи тех времен сковали ему язык. Она спросила его об учебнике. Он мог бы ответить ей, что все мысли о нем умерли вместе с мечтой и что он был настоящим глупцом, когда поверил, что сможет начать новую жизнь, потому что уже достаточно настрадался за грехи прошлого.
Все изменилось. Любовь, связывавшая их, умерла. Селена ее убила, когда пришла к нему и, не застав его дома, передала ему через Зою, что выходит замуж за другого, за какого-то человека из Тира.
Он не поверил Зое и на следующее утро спозаранку поспешил к дому Меры. Дом был пуст. Они отправились на рассвете в горы, решил он тогда. Через два дня они вернутся. Он вспомнил, как каждый день ходил к маленькому домику в бедном районе, он терялся в догадках, не хотел верить и все еще надеялся, не желая смириться с очевидностью, и все ждал, и дни складывались в недели, а недели в месяцы, а Селены все не было. В один прекрасный день он понял, что все это правда и что любовь снова ослепила его, и Селена ушла от него, как некогда ушла от него Гестия.
И если до сих пор в душе Андреаса еще жила капля надежды, что Зоя сказала ему неправду, то теперь, когда мать Мерсия сказала, что у Селены есть дочь, исчезла и она. Значит, Зоя все-таки оказалась права.
Селена смотрела на свои руки. Все было как-то не так. Они стояли друг перед другом, как чужие. Что случилось с мечтой? С ее красивой мечтой о совместной работе в медицине, о преподавании. Ей хотелось поплакать о разрушенной мечте, о юноше, который уплыл на корабле с охотниками за янтарем и потерял свою душу.
— Зачем ты приехала в Александрию? — спросил он вдруг натянуто.
Селена подняла голову и увидела темные, злые глаза. Чтобы найти тебя, хотелось ей сказать.
— Чтобы отыскать здесь свою семью, — ответила она. — Мне сказали, что мои родители из этого города.
— Твои родители?
— Мера не была мне родной матерью.
Андреас смотрел на нее озадаченно, и Селене пришло вдруг в голову, что он ничего не знает. Только после смерти Меры на пути в Пальмиру она сама узнала об обстоятельствах своего рождения.
— У тебя… — начала она, испугавшись вдруг. Сохранилась ли у него еще роза из слоновой кости? А вдруг он ее продал? Или потерял? — …сохранилась ли у тебя роза, которую я дала тебе тогда, у Дафны?
Что-то мелькнуло в его взгляде, но это было так быстро, что она не успела даже уловить — что. Она не догадывалась, что он ждет от нее иных слов.
— Да, — ответил он и пошел в другой конец комнаты, где лежал его дорожный мешок. Он взял его, положил на стол, расстегнул ремни и запустил в него руку. Потом повернулся и протянул ей на ладони розу из слоновой кости.
Селена смотрела на нее не отрываясь. Маленькая белая роза совершенной формы. Каждый ее листок был искусно вырезан.