В одной из келий, затуманенной курениями фимиама, они обнаружили старую жрицу, которая поддерживала священный огонь, горевший в разных углах комнаты. Отпустив старуху, мать Мерсия подвела Селену к статуе, стоявшей в центре кельи.
Она не подходила к этой обстановке, она была слишком современной для этих древних стен, очевидно ее поставили сюда не так давно. Мать Мерсия показала на цоколь, где по-гречески было написано: «Тео neotera».
— Новая богиня, — пробормотала Селена. Она взглянула на голову статуи и онемела.
Лицо, на которое она смотрела, вполне могло бы быть ее собственным.
— Клеопатра, — благоговейно произнесла мать Мерсия, — последняя императрица Египта. Последнее живое воплощение великой богини Исиды. Теперь я понимаю, откуда у меня было такое ощущение, что я тебя знаю, Перегрина. Видишь, как ты на нее похожа? Говорят, у нее была необычайно светлая кожа и волосы, черные как ночь. Как и у тебя, Перегрина.
Селена онемела. Как зачарованная смотрела она на белое лицо и стояла так тихо, будто ее тоже вырезали из камня.
Мать Мерсия повернулась к Андреасу, стоявшему в тени позади них.
— Андреас, ты сказал, что Цезарь умер бездетным. Но это не так. У него был сын, Цезарион, от Клеопатры, его египетской супруги.
— Но мальчика убили, — возразил Андреас; голос его звучал гулко под низкими сводами. — Ведь когда Август узнал, что Антоний и Клеопатра покончили жизнь самоубийством, он приказал казнить их обоих детей, и Цезариона тоже.
Мать Мерсия смотрела на Андреаса сквозь огонь, который освещал комнату, и ее старые умные глаза говорили понятнее любых слов.
— Я тогда была маленькой девочкой, — сказала она, — и я еще помню, как пришли римляне. Я помню, как хоронили нашу последнюю царицу. Я знаю, что ее детей зверски убили. Но ходили всякие слухи, Андреас. Люди шептались о том, что вместо Цезариона убили раба, а группа заговорщиков, связанных с Юлием Цезарем клятвой верности, спасла и спрятала принца. Чтобы вырастить и подготовить его ко дню, когда он сможет предъявить свои законные права на римское наследство. Поэтому Август и приказал его убить. Цезарион мог оспорить его власть. Но принц ускользнул.
Андреас подошел к свету.
— Тогда можно предположить, что Тиберий узнал об этом. Его шпионы, видно, разнюхали, что принц все еще жив. Может быть, Тиберий выслал солдат. Она пришли в Александрию и вынудили Цезариона и его жену к бегству. Но в Пальмире они все же нагнали беглецов…
Селена все еще смотрела на статую богини.
— Возможно ли это? — прошептала она. — Неужели эта женщина — мать моего отца?
— Ее полное имя, — проговорила мать Мерсия, — звучало как Клеопатра Селена. А имя ее брата — Птолемей Гелиос.
Воздух в каменной каморке показался вдруг Селене липким. Дым факелов закружился вокруг нее, она не могла дышать из-за сильного запаха фимиама, она задыхалась. Андреас положил ей руку на талию и прижал к себе.
Оказавшись снова в комнате матери Мерсии, Селена встряхнула головой, как будто пытаясь выйти из оцепенения.
— Я не могу в это поверить, — пробормотала она.
— Кольцо — тому доказательство, — возразила настоятельница храма, — и твое имя. К тому же — твое очевидное сходство с императрицей.
Голос Селены донесся будто издалека:
— Целительница, принявшая меня на этот свет, рассказывала, что моя мать сразу после моего рождения шепнула мне на ухо духовное имя. Что это за имя, мать Мерсия?
Настоятельница пристально посмотрела Селене в глаза. Ответ, хотя его и не произносили вслух, витал в воздухе.
— Значит, я Клеопатра Селена? А мой брат — Птолемей Гелиос? — Селена перевела взгляд на Андреаса. — Но почему солдаты убили только моего отца, а мать и брата пощадили? Разве мой брат не был такой же угрозой трону Тиберия?
— Я не знаю, почему их не убили, — ответил Андреас. — Но то, что они были угрозой, — это точно.
— А я? — спросила Селена. — Являюсь ли я до сих пор угрозой для римских правителей?
Они сидели безмолвно и слушали осторожное дыхание жаркой летней ночи. По ту сторону стен храма лежала Александрия, погруженная в сон. Легкий морской ветерок шевелил пальмы и поднимал рябь на воде, поблескивавшей в свете луны.
Наконец Селена сказала:
— Вот что, значит, имела в виду моя мать. Умирая в пустыне перед Пальмирой, она сказала, что Исида — моя богиня. Что она как-то заинтересована во мне.
— Твоей бабушкой и была сама Исида, Селена, — объяснила мать Мерсия. — Клеопатру еще при жизни миллионы людей почитали как богиню. А твой дед, Юлий Цезарь, был потомком Венеры. Обе эти богини охраняют тебя, Селена. В твоих жилах течет кровь богов и императоров.