53
Ульрика резко подняла голову и увидела мелькнувшую в окне гриву светлых волос. Значит, он опять следил за ней, этот юноша с льняными волосами. Она отложила книгу, встала с кровати и на цыпочках прокралась через комнату.
Уже в пятый раз за эту неделю она ловила его на том, что он подсматривал за ней. Иногда, идя через внутренний двор, она чувствовала на себе его взгляд, а однажды, провожая мать до ворот, она заметила, что юноша прячется в кустах.
Она выглянула за дверь. Коридор был пуст. Внизу, во дворе, рабы зажигали факелы. Ульрика удивилась. Она так увлеклась чтением, что не заметила, как стемнело. Солнце уже клонилось к горизонту, а Селены все еще не было дома.
Ульрика вышла из комнаты и огляделась. Напротив открылась дверь, и оттуда вышли двое гостей Паулины, сенатор и его жена. Ульрика наблюдала за ними. Люди, приходившие в этот дом, были всегда элегантно одеты, мужчины были благородны, а женщины — изящны. Они странно разговаривали — их греческий был абсолютно чист и изыскан, даже смеялись они иначе, вежливо и сдержанно. Ульрика была очарована гостями Паулины, но одновременно они и ужасали ее.
Сенатор и его жена спустились во внутренний двор, и в то же мгновение краем глаза Ульрика ухватила какое-то движение. Она резко повернулась и успела увидеть, как юноша исчез в нише ворот.
— Подожди! — крикнула она. — Не убегай.
Она побежала вслед за ним по коридору и остановилась перед закрытой дверью. Она поколебалась с минуту, потом открыла ее. За дверью она увидела малообжитую комнату, похожую на ее собственную.
— Выйди, пожалуйста, — сказала Ульрика. Она вступила в комнату, остановилась и прислушалась, но услышала только голоса прибывающих гостей внизу. Она снова позвала юношу, на этот раз не по-гречески, а по-арамейски.
— Ты меня понимаешь? Ты можешь меня не бояться. Я только хотела с тобой поговорить.
Она сделала еще несколько шагов. Заметив, что занавеска на окне шевельнулась, хотя сквозняка не было, она мягко сказала:
— Тебе не за чем меня бояться. Я не из этих людей. Пожалуйста, выйди.
Она не сводила глаз с занавески.
— Я не уйду отсюда, — решительно сказала она, — я останусь здесь, пока ты не выйдешь.
Селена вышла из бедного дома у реки и с ужасом заметила, что уже очень поздно. Она слишком долго просидела с малышом, мать которого привела ее, потому что не могла понять, отчего он ни на что не реагирует и отказывается есть. Солнце уже почти опустилось за холмы, а она все еще была в этом грязном нищем квартале у реки.
Она крепко прижала к груди ящик с лекарствами, свернула в первый переулок, уводивший от Тибра, и заспешила в сторону Эсквилинского холма.
Вдруг дорогу ей переградила толпа, появившаяся из-за угла. Люди громко и злобно выкрикивали слова, требуя «хлеба и зрелищ». Селена знала, что это такое, она уже была свидетельницей подобных выступлений в Риме. Толпа ругала в этот вечер вечное отсутствие Клавдия в Риме и питание, становившееся все более и более скудным.
Селена пряталась в нише ворот, пока разъяренные люди шли мимо, тряся кулаками и выкрикивая проклятия богачам. Количество праздношатающихся в Риме стало слишком большим, основная часть населения жила за счет бесплатных пайков, которые давало правительство, и таким образом появился класс людей, которые в любой момент могли разжечь мятеж. В тот вечер эти люди лишь искали развлечения в том, чтобы шумно пройти по улицам и подразнить солдат, которые в этот момент появились в конце переулка.
Когда солдаты и плебеи встретились на перекрестке, к ним присоединились еще и всадники, к их седлам были прикреплены корзины, из которых те ловко извлекали змей и бросали их в толпу. Люди бросились врассыпную, и через несколько минут улица опустела, остались лишь солдаты, собиравшие своих змей.
Покинув спасительную нишу, Селена увидела человека, который, прижимая руку к боку и качаясь, отделился от стены дома и упал на землю. Солдаты не обращали на него внимания, а Селена бросилась к нему. Под ребрами у него зияла рана. Быстрый осмотр показал, что здесь, на улице, она ничего не сможет сделать. Рана сильно кровоточила, ее следовало хорошенько перевязать, к тому же раненому нужно было место, где он мог бы спокойно отлежаться.
Селена собралась попросить одного из солдат о помощи, но, подняв голову, увидела, что улица уже опустела. И тут она вспомнила об острове посреди реки, где стоял храм Эскулапа.
Мост на остров был неподалеку. Она помогла раненому, слабеющему и теряющему сознание, подняться на ноги и повела его, поддерживая за талию, вниз, к реке.