— Все равно! — настаивала Паулина. — В моих глазах он жертва. Клавдия испортили.
— И можешь не говорить, кто это сделал, — вставила Юно.
— Неужели он действительно ничего не знает о проделках Мессалины? — спросил другой гость. — Неужели он не видит ее развратных игр?
— Не видит, потому что ослеплен собственным развратом, — вставил Максим, кладя в рот большой кусок медового пирога и запивая его вином.
Юно, лежавшая на софе напротив него, между Паулиной и поэтом Немесисом, озабоченно наблюдала за мужем. Он неважно выглядел сегодня.
— Если ты намекаешь на Агриппину, — заметила Паулина, — то хочу тебе сказать, что я не верю ни единому слову из всей этой болтовни.
— Зато я верю, — возразил Максим и вытер пот с лица, — он бывает в ее постели, это я знаю точно, — добавил он, забрасывая в рот горсть орешков.
— В постели собственной племянницы? — спросил поэт.
— Вы не знаете Агриппину, — сказал кто-то приглушенным голосом, чтобы не услышали слуги и музыканты. — Она опасная женщина. У нее лишь одна цель — посадить на императорский трон своего сына Нерона. И ради этого она ни перед чем не остановится, даже перед кровосмесительной связью со своим собственным дядей.
Юно, заметившая, как побледнело лицо мужа, сказала:
— Но ведь еще есть сын Клавдия — Британник. Он будет наследником отца.
— Если доживет до этого, — заметил Максим, тяжело дыша.
— Неужели Мессалина действительно такова, как о ней говорят? — спросил Немесис, поэт из Афин, который приехал погостить в Рим. — Значит, все эти истории правда?
Максим снова вытер лицо. Несмотря на прохладную декабрьскую ночь, он истекал потом.
— Эти истории — еще детские сказки по сравнению с действительностью, — высказался он и взял еще грибов, — я слышал из достоверных источников, что как-то за одну-единственную ночь она приняла у себя тридцать мужчин.
— Невероятно! — воскликнул кто-то, смеясь.
Максим попытался вдруг подняться на своем ложе.
— А уверен ли Клавдий, что Британник вообще его сын? — сказал кто-то из гостей. — Если Мессалина действительно такая…
Юно вскрикнула — Максим упал.
Паулина вскочила. Увидев Максима, который лежал теперь ничком на полу с искаженным лицом и судорожно хватал ртом воздух, она тотчас послала раба за домашним врачом.
Юно опустилась на колени рядом с мужем и обхватила ладонями его лицо.
— Что случилось? Что с тобой?
— Больно, — хрипя, выдавил он.
— Это определенно желудок, — сказал один из гостей. — Он слишком много съел.
— Надо, чтобы его вырвало, — посоветовал Немесис. — Ему сразу станет легче.
Паулина в ужасе смотрела на лежащего Максима. Губы его посинели.
— Ему нечем дышать! — испуганно воскликнула Юно.
— Облегчите ему желудок, говорю я вам. — Немесис опустился на колени рядом с Максимом и хотел уже открыть ему рот.
— Подождите врача, — сказала Паулина.
Но через минуту слуга вернулся и сообщил, что врач ушел на всю ночь.
— Дайте мне перо, — велел Немесис, — быстро!
Паулина кивнула рабу, и тот бросился из комнаты.
— Это все еда, — произнесла одна из женщин, сжимая руки, — можно умереть, если есть слишком много, вы знаете об этом?
— Замолчи! — набросилась на нее Паулина. — Деций, уведи свою жену.
Максиму становилось все хуже. У него потемнело лицо, одежда была мокрой от пота. Паулина заметила, что он прижимает руки не к животу, а к груди.
Когда раб вернулся с пером, Немесис выхватил его из рук раба и хотел тут же вставить его Максиму в рот.
— Подожди!
Все обернулись и увидели молодую женщину, которая вошла в комнату.
— Селена! — удивленно воскликнула Паулина.
— Не надо вызывать рвоту, — сказала та, опускаясь на колени напротив Немесиса. Она взяла перо у него из рук и отбросила в сторону.
— Минутку…
— Если ты вызовешь у него рвоту, это убьет его, — объяснила Селена.
Она склонилась над Максимом, ощупала шею и запястье, проверила глаза, прижала ухо к его груди.
— Это сердце, — сказала она, вставая.
Юно в ужасе прижала руку ко рту.
Селена схватила свой ящик, который поставила рядом с головой Максима. Услышав внизу шум, а потом и сообщение, что врача не нашли, она схватила свой аптечный ящик и сбежала по лестнице вниз.
Хоть бы хватило… волновалась она. Она вытряхнула немного порошка на руку, прикинула мысленно дозу для человека с таким весом, как у Максима, и насыпала необходимое количество в кубок.
— Помогите мне поднять его, — сказала она, взглянув на столпившихся вокруг.