Представление начала группа всадников, каждый из которых галопировал по арене, стоя сразу на двух лошадях. Это был волнующий спектакль. Селена и Ульрика хлопали изо всех сил, когда всадники уходили. Потом последовали гимнасты и акробаты, одетые в роскошные костюмы, а между номерами выступали клоуны со своими шутками.
И снова удары фанфар возвестили следующую часть программы: на арену вышли двое в кожаных передниках, со шлемами на головах, с мечами и щитами в руках. Публика закричала от восторга. Судя по всему, борцы были очень известны. Зрители, сидевшие вокруг, заключали пари, и Селена узнала из разговора соседей, что тот, что повыше, выиграл уже сотню боев и что он вообще всеобщий любимец.
Когда борьба началась, публика будто сорвалась с цепи. Мечи бряцали, умащенная кожа блестела, силачи играли мускулами. Селена и Ульрика смотрели на происходящее сначала с любопытством, а потом со все нарастающим ужасом.
Крики толпы оглушили их, когда один из гладиаторов, рослый фаворит, упал на землю, и в мгновение ока его противник поставил ему ногу на грудь. Победитель взглянул в ложу императора, ему дали знак — большой палец вниз, — и, не колеблясь, победитель вонзил меч в грудь своему противнику. Потом поклонился и сорвал шлем с головы побежденного. Из-под него рассыпались светлые косы германца.
Селена и Ульрика онемели от ужаса, когда победитель получал свою награду, а мертвого поверженного воина оттаскивали с поля битвы.
Тысячи людей орали, рычали и топали ногами.
Селена и Ульрика все еще сидели, будто оглушенные, когда началось следующее представление. Железные ворота открылись, и сотни людей, спотыкаясь и щурясь, вышли на свет, мужчины, женщины и дети, одетые в лохмотья, худые и бледные. По другую сторону арены открыли еще одни ворота, и оттуда ринулись изголодавшиеся львы.
— Евреи! — ревела толпа. — Смерть евреям!
Селена схватила Ульрику за руку и бросилась бежать со стадиона.
Да, она знала, почему острову неоткуда ждать помощи. От таких людей нечего ждать сочувствия.
— Пока закон позволяет просто сбывать нам старых рабов, — говорил Герод, — мы не найдем выхода. Потому что здесь слишком много народу. Если бы только император прислушался.
Император — жадный и эгоистичный человек, думала Селена, стоя перед статуей Эскулапа. Она трижды просила, чтобы он ее принял, и три раза ее просьбу отклоняли. Даже Паулине, у которой были хорошие связи и влияние, не удалось добиться для нее аудиенции. Теперь, когда император снова был в Риме, он был слишком занят, развлекая себя, чтобы услышать, что заботит народ.
Клавдий снова в Риме. А где же тогда Андреас? Паулина навела о нем справки у своих друзей в императорском дворце, но никто не смог ей ничего сказать.
Я знаю, где он, думала Селена. Он нашел корабль, который унесет его к новым горизонтам.
Селена тряхнула головой. Она пришла к богу затем, чтобы попросить поддержки в предстоящей операции, а не затем, чтобы сложить к его ногам свои земные заботы. Она должна сконцентрироваться. Как сказал Герод, это все равно что пытаться остановить море веником. Ее план превратить остров в приют для больных и раненых не может осуществиться, в Риме до сих пор нет места, куда могли бы обратиться жители города.
— Святой Эскулап, — бормотала Селена, окруженная дымом курений и мерцающей темнотой, — отец целительского искусства, направь сегодня мой нож. Дай мне мудрости и силы вызволить этого ребенка на свет. Мать Венера, позаботься об этой бедняжке, помоги ей безболезненно расстаться с этим миром и дай мне этого ребенка. И наконец, Селена обратилась еще и к духу обожествленного Юлия Цезаря, который был ее дедом.
Шесть месяцев назад Селена приехала в Рим, в надежде соединиться с членами своей семьи на Палатинском холме, теперь же эта надежда умерла, стоило ей услышать о лживости этих людей, движимых только жаждой власти. Члены императорской семьи, как и предупреждал ее Андреас, были весьма опасной шайкой. Весь Рим надрывал глотки, рассказывая о коварных намерениях Мессалины сделать своего сына Британника преемником Клавдия. Она готова была устранить любое препятствие, возникающее у нее на пути. Ходили слухи о необъяснимых смертных случаях и таинственных исчезновениях людей, которые оказывались на пути Мессалины.
С каждым ушедшим днем, с каждым новым слухом об императорской семье росла осторожность Селены. Эти люди с таким ожесточением и коварством боровшиеся за власть, не обрадовались бы внезапному появлению законной наследницы Юлия Цезаря. Думая о собственной безопасности Селена держалась в стороне от них, да и ради Ульрики она должна была хранить тайну. Внучка Юлия Цезаря была уже девицей на выданье, молодая женщина, способная рожать детей.