— Ульрика, — сказала она, — послушай меня внимательно. Твоя мать права. Это должно остаться в тайне. Ты не должна говорить об этом ни одной живой душе. Ты обещаешь мне это, Ульрика?
Ульрика дала торжественное обещание, и Паулина крепко пожала ей руку. Если Мессалина узнает об этом…
— Она на пороге смерти, — тихо сказал брат.
Селена знала, что нет никакой необходимости очищать инструменты в огне, девушка умрет, как только начнется операция, и ей уже нечего бояться. Но все же ей показалось несправедливым касаться ее тела нечистыми инструментами, поэтому она приготовила все так же, как и для любой другой операции.
Из святой святых храма принесли священный огонь Панацеи и Гигиены, а также статую Аполлона. На дверях и окнах развесили священные травы, на стенах нарисовали знаки Исиды и Минервы. Братья призвали все известные им силы поддержать Селену в выполнении трудной задачи.
Они верили в нее, жрецы и братья Эскулапа. Вопреки предсказаниям Герода она не бросила их на произвол судьбы. Она не пала духом и не сдалась, напротив, она работала усерднее, чем когда-либо. Но ее неиссякаемой энергии было недостаточно.
Селена пришла в храм с великим планом. Она хотела поделить храмовую территорию на разные отделения в зависимости от болезней, как она видела это в римском валетудинариуме. Вместо циновок она хотела поставить кровати, как в Персии, а еще она хотела специально обучить медицинских сестер и братьев, как это делают в Индии. Она пыталась ввести проточную воду, чтобы смывать отходы и экскременты, она старалась всегда иметь в запасе чистый перевязочный материал и очищать все инструменты в священном огне. Но в грязи храмового двора лежало более сотни больных и умирающих, жужжание мух наполняло воздух, запах на острове стоял такой тошнотворный, что люди держались от него подальше, хотя в других условиях они и могли бы помочь. Больше не осталось места, чтобы хоронить мертвых, не было возможности отделить детей от умирающих стариков, дать покой тем, кто в нем нуждался. В этих условиях женщина мало чего могла добиться, какие бы великолепные планы она ни строила. И все же теперь без Селены им было не обойтись. На остров девушку принесли в надежде, что боги помогут ей, а теперь Селена хотела дать шанс выжить хотя бы ребенку.
Селена и брат сидели рядом с тихо лежащей девушкой, не отрываясь глядели на ее медленно поднимающуюся и опускающуюся грудь. В тот момент, когда она умрет, Селена возьмется за нож. Но не раньше, так как иначе ей придется резать живую плоть, и не позже, иначе ребенок умрет у матери во чреве…
Именно в тот момент, когда последнее дыхание покинуло тело девушки…
Брат положил ей руку на теплую грудь и не ощутил ударов сердца.
— Все кончено, — шепнул он.
Селена взяла нож, призвала себе в помощь всех богов и богинь, которых она только знала, и начала.
57
Селена понимала, что очень рискует. Она еще недостаточно хорошо знает Паулину, чтобы предсказать, как она отреагирует, и их дружба еще недостаточно крепка, чтобы Селена могла смело отважиться на тот шаг, который она предпримет сегодня. Но у нее не было выбора. Она не могла оставить новорожденного умирать.
В минувшем декабре, после того, как Максим, выздоровев, покинул виллу, Селена, выполняя желание упрямой Паулины, переехала в комнаты для почетных гостей. Они находились в задней части дома, вдали от шумной улицы, их окна выходили во фруктовый сад, раскинувшийся на склоне холма.
Крепко прижав к себе маленький сверток, Селена торопливо шла через атриум. В столовой обедали Паулина с гостями, а после обеда было намечено, что философ будет читать свои последние произведения. После ухода гостей Селена хотела привести Паулину в свою комнату.
Великая Мать, молилась Селена, спеша, никем не замеченная, через внутренний двор к лестнице, ведущей в ее комнаты, смягчи сердце Паулины в тот момент, когда она увидит этого беспомощного маленького ребенка. Позволь вырваться наружу материнской любви, заключенной в нем.
Селена надеялась, что материнский инстинкт Паулины, который та подавляла в себе пять лет, вырвется наружу при виде этою крошечного ребенка.
Если нет…
Тогда ребенок останется со мной, и я выращу его, как своего собственного. Но ведь именно Паулине нужен сейчас ребенок. Иногда она так тоскливо смотрела на Ульрику, жаловалась Селене, как пуста ее жизнь, и все же не отваживалась еще раз выйти замуж, потому что считала, что не может больше иметь детей. Возможно, надеялась Селена, взяв ребенка, Паулина найдет в себе силы и снова выйдет замуж.