Это напомнило ей…
Воспоминания и чувства, которые, по ее убеждению, давно были забыты, вернулись.
— Они не должны были оставлять тебя одного, — бормотала она, — о чем только думала Селена, доверяя тебя этой легкомысленной Ульрике?
Паулина взяла бутылочку и села на стул. Но соску, как она и предполагала, больше нельзя было использовать. Она стянула ее с бутылочки, окунула свой тоненький пальчик в подслащенное молоко и поднесла его ко рту малыша. Он сразу начал его сосать.
Паулина сделала это еще и еще раз.
— Мы должны придумать что-нибудь получше, — сказала она, покачивая его на руках. По крайней мере, теперь он успокоился. — Я скажу Селене, чтобы она наняла няню, — сказала Паулина вслух, покачивая ребенка, а ее палец непрерывно двигался от бутылочки к ротику. Женщина откинулась назад. Знакомые приятные ощущения разлились по ее телу, какое-то сладкое томление, которое она редко испытывала в жизни. Паулина затянула старую песню, которую любила Валерия.
Малыш дернул головой в сторону и снова заплакал.
— Ну хорошо, хорошо, — тихо сказала Паулина. Она расстегнула на плече булавку и стянула с себя край одежды. Маленькая головка инстинктивно повернулась, ребенок пошарил губами и начал сосать.
Едва ощутив губы ребенка на коже, она снова почувствовала резкую боль в груди. Она чувствовала, как начинает растворяться.
58
Власть над Римом держалась на удивительном парадоксе: хотя император и обладал неограниченным могуществом и не должен был ни перед кем отчитываться, ему все же требовалось одобрение народа, чтобы властвовать. Римлян не особенно заботили дворцовые интриги и непрерывная борьба за власть, члены семьи Юлия и Клавдия могли спокойно править миром, пока они давали хлеб и зрелища.
И чтобы поддержать хорошее расположение духа народа, в этот день должен был состояться большой праздник реки в честь бога Тибра, который дарил Риму воду и жизнь. Это будет самый великолепный и самый дорогой спектакль за семь лет власти Клавдия, и все население города собралось у реки на него полюбоваться.
Вверх и вниз по берегам теснились плотные ряды людей, падких на зрелища. Для высокопоставленных лиц города и фаворитов императорской семьи были сооружены трибуны, а у горожан с самыми блестящими именами — Метеллиев, Лепедиев, Антониев — были места прямо у императорской трибуны у самой реки.
Здесь сидели Селена и Паулина, так же полны ожиданий, как и тысячи людей, стоявших по берегам, покуда хватало глаз, и с нетерпением ожидавших начала спектакля, процессии богов. Селену и Паулину сопровождали рабыни, снабжавшие их холодными закусками из своих корзин. Селена была рада, что пришла. Лето с его невыносимой жарой и лихорадкой, которые оно принесло с собой, было особенно трудным для острова. Число умерших возрастало, и в храм приносили еще больше рабов, чем обычно, и бросали их там. Денежные пожертвования Паулины едва ли могли помочь. Никто просто не приходил на остров. И попытки Селены добиться аудиенции у императора были по-прежнему безуспешны. Она уже начинала верить в правоту Герода. Наверное, Эскулап действительно покинул свой священный остров.
Селену удивило, что Паулина приняла приглашение на праздник реки. Последние шесть месяцев ее жизнь наполняла только забота о маленьком Валерии, и она не проявляла интереса к публичным развлечениям. Но потом Паулина назвала причину, по которой она приняла приглашение, — возможно, Андреас тоже придет, сказала она.
Шесть месяцев Назад, взяв наконец себе маленького Валерия, она призналась Селене:
— Я не хотела больше выходить замуж, потому что считала несправедливым лишить мужчину права на наследника. Но теперь у меня есть ребенок, сын, которого я могу подарить мужу. Теперь я хочу выйти замуж, Селена. И я хочу выдать тебе одну тайну: мне уже очень давно нравится Андреас.
Андреас и муж Паулины Валерий долгие годы были добрыми друзьями, с того дня, как Андреас приехал в Рим и вступил в должность одного из множества лейб-медиков Калигулы. Паулина многие вечера провела с этими мужчинами втроем, она ездила с ними к морю, они вместе проводили праздники. Андреас и Паулина нравились и подходили друг другу. Он никогда не был женат, но теперь, как надеялась Паулина, когда ему было уже сорок восемь лет и у него не было наследника, он наверняка был бы не прочь обзавестись семьей.
— Год траура прошел, как предписывает закон, — сказала Паулина, — теперь я снова могу выйти замуж. И я не знаю мужчины лучше Андреаса.