— В каком смысле?
Он тряхнул головой и тихо засмеялся.
— Тебе этого не понять. Такие разговоры лучше предоставить мужчинам.
Но она не отставала:
— Я основательно изучила военные воспоминания моего прадеда, — объяснила она, кокетливо улыбаясь, напоминая ему тем самым, к какому знаменитому роду она принадлежит. — Солдатские разговоры, как ты выразился, Гай, меня совсем не утомляют.
— Зато меня утомляют, — дала о себе знать Аурелия и повернулась к Селене: — Юлия Селена, как продвигаются работы в Домусе?
Селена не ожидала вопроса. Она далеко унеслась своими мыслями.
— Что, простите?
— Домус. Как там идут дела? Должна признаться, мне трудно себе представить, что это будет. Он производит великолепное впечатление. Зачем набивать его больными? Я считаю, больных лучше выхаживать дома, в кругу семьи.
— У многих нет ни дома, ни семьи. Вот, например, ты, Аурелия. Ты вдова. Ты живешь одна, не так ли?
— Но среди моих рабов есть врач.
Это не убедило Селену. Многие так называемые врачи были плохо образованны и едва могли правильно наложить повязку. Но Аурелия этого не поймет, так же как и большинство людей в Риме не понимали, что собирались создать Селена и Андреас. Такого учреждения, как Домус, еще нигде не было во всем мире. Но Селена знала: когда откроются двери Домуса, когда начнется его лечебная и образовательная деятельность, люди очень быстро оценят значение их работы.
— Гай, — сказала Ульрика, снова привлекая к себе внимание командующего, — ты, наверное, собираешься в своей кампании пустить против варваров в ход военные машины?
Он рассматривал ее несколько секунд. Польщенный ее упрямым интересом и впечатленный ее знанием предмета, Гай Ватиний ответил уже мягче:
— Именно этого и ждут варвары. Но я задумал нечто совсем другое. В этот раз я перебью их их же собственным оружием.
Она вопросительно посмотрела на него.
— Чтобы раз и навсегда подчинить варваров, — объяснил он, — нужно действовать неожиданно. Они ожидают военную технику, именно ее я и использую.
Ульрика широко раскрыла глаза:
— И это хитрость?
Он кивнул:
— Император предоставил мне свободу действий в этой кампании. У меня есть все полномочия взять столько легионеров, сколько мне нужно, столько машин, сколько я сочту необходимым. Варвары увидят катапульты и передвижные башни, конницу и пехоту. Все типично римское. Чего они не увидят, — добавил он и глотнул вина, — так это военных отрядов, обученных варварами, мы пустим их с тыла.
Ульрика не отрываясь смотрела на Гая Ватиния. Ударить их же оружием, сказал он. Ее народ вооружается и собирается выступать против римских военных машин и конницы, а в это время на них нападут сзади.
Она отвернулась. Она опустила взгляд на свои руки. И она подумала: это будет ужасная бойня.
62
Ночью стало холодно. Ульрика, на которой была лишь легкая туника, надела на плечи шерстяной плащ и вышла на улицу. В доме Паулины было темно и тихо. Гости давно ушли. Все спали. Максим и Юно, чей дом находился очень далеко, остались на ночь здесь. Селена и Андреас, также заночевавшие здесь по настоянию Паулины, расположились неподалеку, их комната была четвертой по счету от комнаты Ульрики. Ульрика тихо проскользнула через галерею. Когда она постучала, мать сразу ей открыла. Она еще не разделась и, очевидно, не удивилась приходу Ульрики.
— Я так и думала, что ты придешь, — сказала Селена и закрыла за Ульрикой дверь. Два кресла и скамеечка для ног стояли, близко придвинутые к жаровне с горящими углями. Селена села и указала на другое кресло.
— Садись. Андреас спит, — сказала она, — мы можем поговорить без помех.
Какое-то время обе молчали. Потом Селена тихо сказала:
— Ты хочешь знать, кто такой Гай Ватиний, не так ли?
— Он привел тебя в ужас, мама. Это было очевидно. Ты почти не говорила за обедом и рано ушла. Расскажи мне. Какое отношение он имеет к моему отцу? Это он…
Селена повернула голову и посмотрела дочери в глаза.
— Гай Ватиний — тот человек, который сжег деревню твоего отца, заковал его в цепи и увез. Когда мы были с твоим отцом вместе, он часто говорил, что вернется назад, в Германию, и отомстит Гаю Ватинию.
— Ах вот оно что, — зашептала Ульрика. — Но он умер прежде, чем успел осуществить свое намерение. Намерение убить этого человека. Человека, с которым я только что сидела за столом.
— Ульрика, — Селена схватила дочь за руку, — это все осталось в прошлом. Прошло много лет. Оставь это, Ульрика. Забудь.