— Да. Мои друзья подтвердят мою лояльность по отношению к Риму и императору.
Агриппина вскинула брови. Марселле стало страшно. Она опять взглянула на свитки. Кто их подписал? Кто ее предал? Кого принудила угрозами императрица лжесвидетельствовать против нее, так же как она сейчас хотела принудить Марселлу совершить убийство?
— Вот видишь? — спросила Агриппина. — У тебя нет шансов перед судом. А за измену, ты же знаешь, тебе грозит смерть.
Марселла стояла и молчала.
— Значит, так, — произнесла Агриппина, встала и подошла к Марселле. — Эти деньги — лишь половина оплаты. Если выполнишь задание, получишь вторую половину и эти свитки в придачу.
Марселла собрала все свое мужество.
— Я тебе не верю, — сказала она. — На этих свитках ничего не написано.
— О, можешь убедиться собственными глазами. Взгляни сюда.
Марселла дрожащей рукой взяла один из свитков и раскрыла его. Она прочитала обвинение и подпись под ним. Подпись была сделана рукой пекаря, который много лет был ее соседом. Она прочитала еще один и еще. Во всех ей ставили в вину антигосударственные высказывания.
Императрица наблюдала, как лицо женщины все больше и больше опадало. Точно так же обреченно одрябли черты лица этого Галла. Галл был пособником Агриппины на острове. Довольно долго он неплохо справлялся, ему удалось почти полностью остановить все работы. Еще несколько «дурных знаков», и ни один человек во всем государстве пальцем не пошевелил бы ради строительства Домуса. К сожалению, его замыслы раскрыли. Один преданный сторонник Юлии Селены проследил за ним и поймал на месте преступления. Венера якобы послала белого голубя, давая благословение Домусу, а через два дня обезглавленный труп Галла нашли в реке.
Агриппина была вынуждена принять другие меры. Но безуспешно. Любовь народа была защитой Юлии Селене, к тому же ее связывала дружба с Клавдием. Ему нравилась Юлия Селена, и он приветствовал ее начинания. Агриппина еще не превзошла властью своего мужа, поэтому ей следовало быть осторожной. Хотя Домус и был уже почти готов, у нее еще было время. С ребенком же, напротив, следовало поторопиться.
— Ну и?.. — спросила она акушерку.
Марселла положила на стол последний свиток и опустила голову.
— Я сделаю то, что ты хочешь.
В городе стоял палящий зной. Даже маленький ветерок не шевелил листья деревьев. В цирке Максима одно представление сменялось другим, лишь бы хоть немного отвлечь народ, который в летний палящий зной особенно склонен был к взрывам насилия и мятежу.
В этот день люди толпами валили на игрища в честь бога Августа. Ведь этот месяц был назван в его честь. На искусственном море должна была состояться великая морская баталия между двумя кораблями с катапультами, которые будут сражаться до тех пор, пока один из них не будет уничтожен.
Поэтому улицы Рима были почти пусты, когда Селена и Паулина не спеша подходили к Форуму, где стоял храм божественного Юлия Цезаря. Андреас просил Селену не выходить, но она не послушалась, твердо решив выполнить задуманное. Прошло четыре месяца с тех пор, как Ульрика уехала на север, и Селена до сих пор ничего о ней не слышала. Она хотела принести жертву и попросить божественного Юлия защитить Ульрику.
Пиндар, сопровождавший ее, очень о ней беспокоился, он то и дело брал ее под локоть, чтобы она могла опереться, и нес ее аптечный ящик. Селена, которой осталось ходить всего несколько недель, двигалась тяжело, и ей часто приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. Ребенок в ее чреве несколько дней назад перевернулся, и теперь уже был почти готов выйти на свет.
Святилище божественного Юлия Цезаря стояло на лужайке, украшенной фонтанами и кустарниками, маленькое круглое строение, крышу которого поддерживали колонны. Пристроек рядом не было, жрецы жили не здесь. Внутри стояла лишь статуя Юлия Цезаря, в ногах которого постоянно горел огонь.
Селена вздохнула, войдя в прохладную тень. Она прижала руку к спине и подумала, что ей, пожалуй, следовало послушаться Андреаса, который советовал отправиться в дорогу в паланкине. Тогда это показалось излишним, ведь идти было недалеко, да и утро было довольно прохладным.
Она взглянула в каменное лицо своего предка и спросила себя, действительно ли он присутствует в этом храме?
— Божественный Юлий, — пробормотала она и положила цветы к его ногам, — пожалуйста, защити и огради Ульрику, твою правнучку. Она отреклась от тебя, но она молода, ей нужно сначала найти свой путь, как я должна была найти свой. Когда-нибудь она вернется к тебе.