Она была смущена не меньше, чем незнакомец. Это был такой мужчина, каких она еще не встречала. Ей казалось, что она знает мужчин и видит насквозь все их мысли, тайны и хитрости. Но Андреас не подходил ни под одну из тех категорий, на которые она привыкла делить мужчин с того самого момента, когда десятилетней девочкой впервые продала свое тело. Больше всего ее поразила сила его нежности. Когда он взял ее за руку и не отпускал несколько мгновений, ей показалось, будто ударило током. Нежное прикосновение поразило ее больше, чем что-либо прежде. Зоя, которая со стороны мужчин знала только насилие и превосходство, не могла соотнести мягкость и доверчивость незнакомца со своими представлениями о мужчинах. Она не выдержала его взгляда, открыто говорившего о боли и беспомощности, и отвернулась.
В тот момент, когда Зоя отошла от окна и взглянула на Андреаса, на нее вдруг нахлынула какая-то теплая волна — это было материнское чувство и горячее желание одновременно. Впервые за годы отвращения и мерзости она почувствовала страстное желание к мужчине. Ей больше не нужен был домик в Сицилии, теперь ее интересовал только этот мужчина. Представления о свободе и благополучии, еще недавно занимавшие ее, теперь были вытеснены портретом этого мужчины, представлением о том, как она завоюет любовь через благодарность. Зоя, девка, которая только что научилась мечтать, в своей наивности представляла себе долгую счастливую жизнь рядом с этим кротким незнакомцем.
Она знала, что ей делать. Она подарит ему новые воспоминания. Она скажет, что ее зовут Титус. Да, пожалуй, это красивое имя. Титус — это звучит неплохо. Она скажет, что они были обручены и собирались вместе уехать.
6
Селена с надеждой всматривалась в горизонт, вверх и вниз по улице. Но никто не появлялся. Разочарованная, она вернулась домой и опять принялась за работу над своим ящиком для лекарств. Он был сделан из эбенового дерева, как и ящик ее матери, и украшен мозаикой из слоновой кости. В нем было много выдвижных ящичков и отделений для разных снадобий и инструментов, и к нему был прикреплен широкий кожаный ремень, так чтобы его удобно было нести на плече. Мера подарила его Селене на ее шестнадцатилетие.
Праздник посвящения в женщины, этот старый обычай, сохранившийся со времен основания Рима, должен был вот-вот начаться. Селена оставит детство позади и обрежет волосы, чтобы принести их в жертву Исиде, а после этого состоится званый обед, который устроила Мера.
Селена подняла голову и взглянула озабоченно на богато накрытый стол. Обычай также требовал щедро угостить и напоить друзей и родственников, которые придут поздравить виновницу торжества. На празднике Эстер месяц назад пришло так много гостей, что пришлось вынести на улицу столы с закусками. Мера целыми днями готовила и пекла, чтобы угостить как следует гостей, она даже купила двух уток, которые в другой ситуации были бы непозволительной роскошью. Пожалуй, тут слишком много еды, грустно думала Селена, которая уже была готова оставить всякую надежду на гостей и поздравления.
Она, вздохнув, вернулась к работе. Как и в ящике у матери, в ее ящике для лекарств хранились бинты и мази, материалы для накладывания швов и иголки, да к тому же кремень. И все же никаких хирургических инструментов, ибо Мера верила, что человек не вправе резать живую плоть. Нож в ящике Меры служил лишь для вскрытия нарывов, а иглы — для сшивания открытых ран. С инструментами, которые Селена видела в доме Андреаса, эти приспособления не шли ни в какое сравнение. У него были бронзовые скальпели, зажимы для кровеносных сосудов, щипцы для дробления камней в мочевом пузыре.
Наверное, было бы чудесно работать такими инструментами, думала она, ставя на место в ящик бутылочку с экстрактом наперстянки. Как чудесно иметь такие ловкие руки! Последние три недели, с того самого дня, когда Селена побывала в доме греческого врача, она едва ли была способна думать о чем-нибудь еще.
Но, конечно, ее мысли занимали не только и не столько эти замечательные инструменты, сколько этот человек. Она все время представляла себе его красивое лицо, и каждую ночь, прежде чем заснуть, она вновь и вновь переживала события того дня.
Однажды, примерно через неделю после того происшествия, Селена собрала все свое мужество и пошла искать его дом. Но она их так и не нашла — те ворота в стене, такой же как все другие. И у нее не хватило смелости порасспросить у людей.