Старый солдат поспешно вскочил и предложил господину табуретку, но Андреас, поблагодарив, отказался.
Одежду, какую носил Андреас, они могли видеть разве что в цирке, когда издалека любовались аристократами в их частных ложах. Даже сборщик налогов не одевался так изысканно. Все гости дивились на цвета лаванды тунику с золотой каймой, на тогу, белую, как цветы, на кожаные сандалии, зашнурованные до колен, на ухоженные вьющиеся волосы, на тщательно подстриженные бакенбарды. Кем мог быть этот элегантный господин, почтивший Селену в этот день своим вниманием?
Он повернулся к девушке:
— Я ищу Меру. Она твоя мать?
— Да.
Андреас кивнул. Иногда судьба совершает неожиданные витки.
— Как тебя зовут?
— Сел-лена.
Он улыбнулся:
— Теперь я знаю, кто ты.
В руках он держал красивый алебастровый кувшин, содержимое которого испускало сладкий запах, который все хорошо знали. Это был запах вытяжки из мирры, очень дорогой лекарственной настойки.
Андреас передал Селене сосуд и сказал тихо:
— Я хотел подарить это твоей матери. Она помогла мне, когда я был ранен.
Когда девушка робко брала кувшин, их пальцы соприкоснулись, по телу Селены пробежала дрожь. Она поспешно отвернулась, чтобы поставить сосуд на полку, туда, где его все могли видеть, спрашивая при этом себя, почувствовал ли он эту искру? Она надеялась на это от всей души. Затем она опять повернулась к нему и сказала медленно, так отчетливо, как только могла:
— Т-ты был ранен?
— Это произошло в порту. Почти три недели назад. Меня ударили по голове. А твоя мать меня выходила.
Селена вспомнила ту ночь. Капитан прислал за ее матерью.
Андреас сделал еще один шаг.
— Я очнулся в чужой комнате, — рассказывал он, приглушив голос и глядя внимательно на нее, — там была одна девушка. Я думал, что это ты.
Селена, зачарованная его взглядом и его близостью, не замечала, как гости начали удивленно переглядываться. Андреас разговаривал с ней так доверительно, будто они были одни.
— А потом ко мне вернулась память, и я понял, что это не ты. Я уже боялся, что больше никогда тебя не найду. — Он прервался и посмотрел изучающе в ее глаза. — Ты помнишь нашу встречу? Когда случилось несчастье с торговцем коврами?
Она кивнула.
— Он уже выздоровел и вернулся к себе в Дамаск. Когда он благодарил меня за исцеление, я сказал, что ему нужно благодарить девушку, имени которой я не знаю.
Селена не могла говорить. Она утонула в его глазах.
Наконец, заскрипели ножки стульев, кто-то кашлянул. Будто очнувшись ото сна, Андреас отвел от Селены глаза.
— Кажется, я не вовремя, — промолвил он, — у тебя гости, — его взгляд упал на щедро накрытый стол. — Я приду в другой раз, — добавил он и повернулся к двери.
— Подожди! — Селена схватила его за руку. — Н-не…
Андреас взглянул сначала на руку, лежавшую на его запястье, потом на красивый рот, пытавшийся выговорить слова.
— Н-не… — лепетала Селена. Ее лицо исказилось, будто пронзенное болью.
Андреас ждал.
— Н-не ух-х…
— Она хочет сказать тебе, чтобы ты не уходил, — вмешалась жена пекаря. Андреас бросил на нее холодный взгляд. Потом спросил Селену:
— А что вы празднуете?
Селена потерла лоб, злясь на богов за то, что они наделили ее таким недостатком. Ей так много нужно было сказать: сегодня мой день рождения. Мне шестнадцать лет. Сегодня состоится мой обряд посвящения. Подняв на него глаза, Селена с удивлением поняла, что Андреас уже обо всем догадался. Но он хотел, чтобы она сказала сама.
— М-мой д-день рожд-дения, — объяснила она, — посв-вящение.
Улыбка у него на лице стала еще шире.
— Это было бы для меня честью, если, конечно, я не помешаю. Я также очень хотел бы выразить благодарность твоей матери.
Началась сумятица. Гости повскакивали со своих мест, чтобы предложить господину стул и угостить его чем-нибудь.
В это время на улице поднялся переполох. Эстер, так шикарно отпраздновавшая свое посвящение в женщины месяц назад, была в саду в то время, когда Андреас шел к дому Меры. Эстер бросила работу и некоторое время с любопытством смотрела вслед благородно одетому господину и была совсем озадачена, увидев, что он вошел в дом Меры. Прошло несколько минут, а он так больше и не вышел. Это уже было больше, чем могло выдержать ее любопытство. Сообщив новость матери и сестрам, — богатый человек, совершенно определенно, да еще и с подарком! — Эстер помчалась к дому своей лучшей подруги Альмы, которая недавно вышла замуж и ждала ребенка.