Потом взгляд Меры скользнул к Андреасу, и ее радость умерла. Она достаточно знала мужчин, чтобы правильно истолковать выражение его лица, и ей вдруг стало страшно. Она не могла допустить, чтобы Андреас приближался к Селене…
Несколько мгновений стояла мертвая тишина, потом Мера подошла к дочери, обняла ее и поцеловала. Гости хлопали и выкрикивали поздравления. Через плечо Меры Селена искала взглядом Андреаса. Он стоял безмолвно и неподвижно и смотрел на Селену горящими глазами. Ни намека на улыбку не было на его лице. Темные глаза под сдвинутыми бровями смотрели с тем задумчивым выражением, которое она хорошо знала.
Мера отпустила дочь и вытерла слезы с лица. Потом она взяла с полки нож, чтобы отрезать пряди волос Селены и принести их в жертву богам домашнего очага. Но когда она его подняла и собралась было произнести традиционные слова, к ней подошел Андреас.
— По обычаю, это должны взять на себя братья, — сказал он и протянул руку.
Мера посмотрела на него удивленно и неуверенно вложила нож ему в руку.
Андреас подошел совсем близко к Селене и сказал тихо:
— Представь себе на минуту, что я твой брат.
Когда его руки коснулись ее волос, Селена закрыла глаза, а Мера, глядя, как падают к руку молодому человеку черные локоны, думала: он заберет ее у меня.
Когда она возложила локон на маленький домашний алтарь, музыканты снова заиграли, вино снова полилось рекой. Голоса и смех наполнили жаркую летнюю ночь.
Селена отошла от ларца. Она не могла смотреть в глаза Андреасу. Ей казалось, что это сон и что в любой момент она может проснуться серым утром в горьком разочаровании.
Кто-то принес стул, и Селена торжественно опустилась на него. Мать принесла гребень и шпильки для последнего ритуала — закалывания волос на взрослый манер.
Эстер и Альма, которые были озабочены тем, чтобы обратить на себя внимание благородного господина, настояли на том, чтобы этот ритуал доверили им, ведь это — традиционная задача сестер. Мера вновь отступила, передав дочь в руки других, и опять втайне наблюдала за Андреасом.
Он заберет ее у меня, думала она. Он заставит ее изменить богам и долгу. Мне доверили эту девочку. Боги избрали меня, чтобы оберегать ее. У нее долг перед ними, она должна отправиться на поиски, чтобы узнать, кто она. И никто, ничто не имеет права помешать ей в этом.
Через семь дней, утешала себя Мера, оракул скажет мне, что нужно делать.
Когда Эстер и Альма отошли, все похвалили их работу. Это была гладкая прическа. Теперь все ритуалы были завершены, и соседи приняли Селену как взрослую женщину.
Селена восседала на своем стуле с пылающими щеками и сияющими глазами, как королева.
Ей казалось, будто она вышла из своего тела и стояла рядом с молодой женщиной с искусно заколотыми волосами, одетой в столу, на темной синеве которой светилась белая роза как звезда, и эта женщина была центром всеобщей радости.
— Теперь ты должна сказать несколько слов, Селена, и пожелать всем спокойной ночи, — тихо сказала Мера, коснувшись ее руки. Селена будто очнулась ото сна.
Она в ужасе смотрела на мать. Сказать несколько слов? Перед всеми этими людьми?
— Всего несколько слов благодарности, — сказала Мера.
— Н-но…
— Селена, — продолжала Мера тихо, но настойчиво, — встань и вырази свою благодарность.
— Я н-не могу, — шептала Селена.
Вдруг рядом с ней оказался Андреас.
— Ей нужно глотнуть свежего воздуха, — объяснил он Мере, — ей нужна минутка покоя от шума и возбуждения. — Он предложил Селене руку, девушка с благодарностью приняла ее. Гости смотрели им вслед, когда они выходили, Альма и Эстер обменялись понимающими взглядами, а Мера осталась одна.
Селена и Андреас поднялись на крышу, которая казалась мирным островком под сверкающими звездами.
— Селена, — произнес Андреас, — ты не бойся. Ты можешь говорить!
— Н-но я н-не м…
— Подожди, — продолжал он. Он смотрел в глаза, полные ожидания, и сам себе удивлялся. Много лет прошло с тех пор, когда он в последний раз открылся другому человеку, и был так глубоко задет и оскорблен, что после этого больше никого не допускал к своему сердцу. Он закрылся для всех чувств, так как думал, что еще одно такое оскорбление уничтожит его.