Подгоняемая временем и наказом оракула, Мера спешила сквозь этот хаос из людей и животных в надежде найти караван, который отправляется в этот же вечер. Покинув храм, она сразу вернулась домой и не удивилась, не найдя там Селены. Конечно, она снова ушла к Андреасу. В спешке Мера собрала все, что обладало хоть какой-то ценностью: алебастровый кувшин с миррой, вторую пару сандалий, черепаховый гребень. Единственную настоящую ценность, которая у нее когда-либо была, она подарила дочери, и с того дня Селена никогда не снимала розу из слоновой кости. Правда, розу Мера и так не продала бы, выручки от остальных предметов хватило, чтобы оплатить их долгое путешествие на восток, в пустыню, обратно в Пальмиру.
Кругом на поле расположились караваны, одни только что пришли, другие должны были вот-вот отправиться. Лагерь представлял собой гигантский водоворот, в котором кружились путешественники, торговцы и животные. Прижав руку к нестерпимо ноющему боку и задыхаясь от боли, Мера спешила от одного шатра к другому, от одной палатки к другой и задавала везде один и тот же вопрос. Чтобы выполнить указание оракула, она должна была найти караван, который еще сегодня вечером отправится в далекое путешествие на восток. Она не обратила внимания на веселую шумную процессию, которая проходила мимо. Она не видела своей дочери и Андреаса, которые, держась за руки, шли вместе с поющей толпой.
Процессия двигалась к месту, которое называли гротом Дафны, потому что здесь, согласно легенде, Дафна превратилась в лавровое дерево, чтобы уйти от преследований Аполлона. Все, кто приходил сюда, обычно искали дерево, которое когда-то было нимфой, то же самое делала и Селена, крепко держа за руку Андреаса.
Дойдя до грота, процессия распалась. Изображение Августа поставили на маленький холмик, а люди вокруг начали танцевать. Несмотря на то что начало темнеть и воздух стал влажным, веселому празднеству все не было конца.
Селене казалось, что она попала в какой-то волшебный мир в то время, как она шла с Андреасом по благоухающей зеленой роще. Она была беззаботна и безмятежна, она не думала ни о медицине, ни о болезнях, и, уж конечно, она не думала о предстоящем ей посвящении в высшие тайны. В этот момент ее занимала лишь судьба Дафны, которая превратилась в дерево, потому что хотела ускользнуть от Аполлона, воспылавшего к ней страстной любовью.
Селена спрашивала себя: почему Дафна бежала от страсти? Я бы не стала этого делать, думала она. Если Андреас возжелает меня…
Она незаметно бросила на него взгляд. Он был красив и силен. Она его так любила, что у нее захватывало дух. Что думал о ней Андреас? Может быть, она казалась ему слишком юной для любви и страсти? Может быть, она для него всего лишь ученица и предмет опеки?
— Представь себе на минуту, что я твой брат, — сказал он ей тогда, на празднике облачения. Неужели это все, что он от нее хотел?
Ей так хотелось, чтобы он ее обнял, она так хотела бы рассказать ему о своих чувствах. Но каждый раз, когда она собиралась дать ему знак, ее вдруг охватывал страх, и она отказывалась от этой мысли. Дружба между ними возникла так недавно. Она не хотела рисковать ею.
Когда упали первые капли дождя, Селена и Андреас удивленно посмотрели друг на друга. И в следующий момент небеса разверзлись, и на землю обрушился ливень, который рассеял толпу. Андреас взял Селену за руку, и они побежали под защиту старого раскидистого дерева с густой листвой.
Селена смотрела, смеясь, на потоки дождя. Когда сквозь листья начали просачиваться первые капли, Андреас снял свою тогу, накинул ее на плечи Селене и прижал ее к себе. Она затихла и, глядя на дождь, льющийся снаружи, думала только о его руке, обнимающей ее плечи.
Андреас тоже молчал. Дождь все не прекращался, и через какое-то время он потянул Селену вниз, к земле, и они уселись у ствола дерева, поджав под себя ноги.
— В Александрии дождь льет так же, — сказал Андреас.
Его тон заставил Селену обернуться и посмотреть на него. Его лицо было очень близко к ее лицу, он смотрел прямо перед собой.
— Дождь напоминает мне кое-кого, кого я знал в Александрии, — тихо произнес он, все еще глядя вперед, — не знаю, почему я именно сейчас о нем вспомнил, после стольких лет. Это был юноша, с которым я познакомился, когда изучал медицину. Мы учились вместе.
Селена ощутила, как вздох расправил грудь Андреаса, а на выдохе она снова сжалась. Казалось, его рука на ее плече стала тяжелее.
— Ему было девятнадцать, когда мы познакомились. Он был из Коринфа, как и я. Он был тихим и замкнутым, и люди дивились на него. По ночам он часто просыпался от собственного крика.