Они долго целовали и ласкали друг друга, но когда Селена со стоном выгнула спину, Андреас отпрянул.
— Не сейчас, — резко сказал он.
Она села.
— Андреас…
Он коснулся ее губ кончиком пальца.
— У нас есть время, Селена. Много времени. У нас вся жизнь впереди.
— Я люблю тебя, Андреас.
Он, улыбаясь, погладил ее по волосам.
— Мы пришли издалека, Селена. Мы пришли из дальних далей, ты и я, из миров, которые очень далеки друг от друга, так же далеки, как звезды. Мы как два странника на земле, только что родившихся, только мы вдвоем, ты и я, — он испытующе взглянул ей в глаза, — я люблю тебя, Селена. Это любовь, которая заключает в себе больше, чем просто влечение мужчины к женщине, хотя, должен тебе признаться, меня очень к тебе влечет. Ты вошла в мою жизнь и разбудила меня. Я не жил, Селена, я просто существовал. Но ты внесла смысл в мою жизнь. Я хотел научить тебя, Селена. Сначала тебя. А потом других, — он говорил страстно, с горящим взглядом, — теперь мы вместе, и ничто нас теперь не разлучит. Я больше не выйду в море. Все эти путешествия, эти вечные поиски! Я не знаю, что я искал, я только знал, что должен наказать себя жестокостью жизни в морских странствиях. Но я знаю, что теперь все это позади. Я прощен. Мне даровали тебя, а вместе с тобой мне дали второй шанс. Селена, ты моя жизнь, моя душа.
Он поднял руку к шее, где на золотой цепи висело око Гора, полученное им в день произнесения клятвы Гиппократа. Он снял цепь и надел ее Селене на шею.
— Это самое ценное, что у меня есть. Это мое обещание тебе, которое свяжет нас.
— А это мое обещание тебе, Андреас, — сказала Селена и сняла свою цепочку, на которой висела роза из слоновой кости. Надевая ее Андреасу на шею, она произнесла:
— Моя мать сказала, что эта роза заключает в себе все мое существо. Поэтому я дарю ее тебе, Андреас, как отдала бы себя.
Он заключил ее в объятия и крепко прижал к груди. И они смотрели на дождь, ливший вокруг.
11
— Пальмира! Что ты такое говоришь?!
Мера не ответила. Она носилась по дому, собирая последние вещи в корзину, которую она могла взять в путешествие с караваном.
— Скажи же что-нибудь! — кричала Селена.
Вернувшись от Дафны, она застала мать за упаковкой вещей. Сначала она думала, что Мера собирает корзину для двухдневной поездки в горы, но, увидев свитки и рецепты, хлеб и сыр в таком количестве, которого хватило бы на целую неделю, она в ужасе спросила мать, что та собирается делать.
— Мы уезжаем, — сказала Мера, — сегодня. Мы отправляемся с караваном в Пальмиру.
— Мама, — воскликнула Селена и схватила мать за руку, чтобы заставить ее наконец остановиться, — зачем нам в Пальмиру?
— Это приказ богов. Оракул сообщил мне об этом сегодня днем.
— Но зачем, мама? Почему в Пальмиру? Это ведь за сотни миль отсюда. Нам придется пересечь пустыню. Нас не будет здесь несколько недель.
Меня не будет уже через несколько дней, думала Мера. А ты, дочь моя, больше никогда сюда не вернешься.
— Я же тебе сказала. Богиня так повелела.
Селену будто ударили. Она отпустила Меру и покачала головой.
— Нет, я не поеду.
— У тебя нет выбора.
— Я выхожу замуж за Андреаса.
— Ты не выйдешь замуж за Андреаса, — возразила Мера так яростно, что Селена в ужасе отпрянула. Сверкая глазами, Мера повторила: — Ты поедешь в Пальмиру, как сказала богиня. Ты подчинишься.
— Но Пальмира, мама! Почему именно Пальмира?
Мера вернулась к корзине, захлопнула крышку и завязала веревку.
— Потому что в Пальмире тебя ждет предназначение.
— Моё предназначение — Андреас.
Мера резко обернулась и вызывающе взглянула на дочь.
— Послушай, Селена, — спокойно сказала она, — я и не надеялась, что ты поедешь с радостью. Меня и саму пугает это путешествие. Но у нас нет выбора. Ты принадлежишь богам, Селена. Ты пришла от них, и к ним ты должна вернуться. Ты должна делать то, что тебе приказано.
Селене казалось, что комната закружилась вокруг нее.
— Что… что ты хочешь этим сказать?
— Я скажу тебе, когда придет время. А теперь возьми свою накидку. Мы должны отправиться немедленно.
— Мне нужно предупредить Андреаса.
— У нас нет для этого времени, — Мера мгновенно схватила Селену за руку, — ты ничего не скажешь Андреасу.
— Я должна.
— Ему нет места в твоей жизни. Ты должна его забыть.
Ужас и недоверие отразились на лице Селены. Она видела смертельную серьезность в глазах матери, и ей казалось, что мир вокруг нее непременно должен обрушиться.