Когда Мера вновь попыталась заговорить, Селена погладила ее горячий лоб и сказала тихо:
— Не напрягайся, мама.
— Меня ожидает не что иное, как сон, дочка. Пожалуйста, обещай мне, что ты пройдешь те пути, которые я тебе показала, обещай, что будешь почитать древнее искусство исцеления и что ты никогда не забудешь о богине. Теперь ты должна взять на себя ответственность за себя и свое особое предназначение, Селена. Обещай мне это, дочка.
Селена, заливаясь слезами, взяла руку матери и пообещала.
— Хорошо, — облегченно шепнула Мера, — теперь приготовь мне могилу.
— Нет!
— Мертвые разлагаются быстрее при лунном свете, чем на солнце, я учила тебя этому. Поторопись. Осталось немного времени.
Все еще в слезах, Селена осторожно встала и мягко опустила Меру на расстеленную паллу. Она собралась было идти, но Мера остановила ее.
— Глупо бояться смерти, дочка, — сказала она нежно, — умереть — это все равно что уснуть. Когда я проснусь, то соединюсь с Великой Матерью. Ты и я, дитя мое, увидимся снова при воскресении. Это обещает нам богиня. Я буду ждать тебя…
И все же Мера чувствовала сожаление, лежа в тишине и прислушиваясь к шуршанию песка, в котором ей копали могилу. Если бы только она могла пожить подольше и узнать, кто есть на самом деле ее дочь, увидеть, что ей предназначено совершить. Впервые в жизни Мере было тяжело следовать завету богини.
В последние мгновения жизни на Меру снизошло озарение, и перед ней предстало ясное видение. Повернув голову, она бросила полный любви взгляд на плачущую Селену и подумала: когда-нибудь ты вернешься в Антиохию и будешь разыскивать своего любимого Андреаса. Но это будет совсем не так, как тебе сейчас кажется, это будет совсем иначе, нежели ты вообще можешь себе представить…
Перед самым рассветом Мера в последний раз говорила со своей дочерью.
— Храни дружбу с Исидой, — сказала она и умерла.
16
Нападение было внезапным. Они как раз нагружали последнего верблюда, когда Игнатий сказал:
— Я ничуть не сомневаюсь, что сразу по прибытии в Пальмиру ты найдешь караван, идущий в Антиохию. А я позабочусь о том, чтобы ты могла путешествовать без проблем и чтобы тебя не надули.
В сумерках наступающего дня Селена положила последний камень на могилу Меры и направилась в лагерь, откуда она собиралась доехать с Игнатием до Пальмиры, чтобы уже там найти караван в Антиохию. Она шла и представляла себе, как удивится Андреас, когда они встретятся на дороге, но именно в этот момент рядом с нею упала первая стрела.
Казалось, они возникли ниоткуда, выскочили будто из-под земли — орда всадников-великанов, грохочущим галопом напавших на маленький лагерь. Рабы Игнатия запаниковали и бросились врассыпную, первая стрела вонзилась в спину старой женщины, вторая попала в старика.
В первый момент Селена будто окаменела, а потом прошептала:
— Джинн, — и бросилась бежать.
Налетчики выстроились в круг, их огромные изогнутые сабли сверкали в лучах заходящего солнца, когда они взлетали вверх, чтобы обрушиться на кучку путешественников. На их головах были надеты черные тюрбаны, их лица были скрыты под черными платками, под густыми бровями сверкали демонические глаза, их пронзительные крики разрывали воздух.
Селена в растерянности поискала глазами Игнатия. Верблюды вырвались и вот-вот норовили ее затоптать. Рабы один за другим падали на землю под ударами ятаганов, как падают колосья пшеницы под взмахами косы. Песок и грязь взвились одним темным облаком, отовсюду неслись оглушительные крики и стоны раненых.
Вдруг Селена почувствовала, как кто-то схватил ее за руку и потянул в сторону. Это был Игнатий, тащивший ее за собой.
— Режь их лошадей, — рявкнул он и вложил ей нож в руку. Селена в ужасе уставилась на широкий клинок, а в следующий момент увидела, как Игнатий бросился перерезать сухожилия на передних ногах вставшей на дыбы лошади. Он промахнулся, и сабля разбойника оставила в его руке глубокую рану.
— Игнатий! — закричала Селена и хотела было броситься к нему, но тут примчалась следующая лошадь, она неслась прямо на Селену, сверкающие глаза всадника сверлили ее насквозь, а она стояла как вкопанная. Только когда всадник оказался совсем рядом и уже занес свою саблю для смертоносного удара, она прыгнула вперед, будто какая-то неведомая сила подтолкнула ее, и вонзила нож по самую рукоять в плоть коня. Животное пронзительно заржало и встало на дыбы.