Он вытащил один из маленьких флакончиков, открыл пробку и понюхал. Вещество, содержавшееся во флакончике, было ему незнакомо. Он осторожно поставил бутылочку на место и задумчиво посмотрел на ящик. Безусловно, он принадлежал врачу, получившему образование в Египте, нигде не готовили лучших врачей, чем в Египте.
В нем проснулась зависть — зависть к человеку, которому принадлежал этот ящик, к его образованию, которое он действительно мог получить в Александрии. Казлах никогда не имел счастья получить подобное образование. Все свои знания он завоевал, украл, коварно присвоил. Будучи новичком при дворе, Казлах заметил, какой властью обладал там лейб-медик, властью даже над царем и царицей, которые так же были подвержены болям и болезням, как и самые низкие из их подданных. Основы своих знаний в области медицины он получил от Малала, потом он испробовал свои знания и теории на придворных. Этот аптечный ящик поведал Казлаху о человеке, который пользовался преимуществами, от которых Казлаху пришлось отказаться. Это наполнило его завистью и злобой.
После недолгих размышлений лейб-медик подошел к ширме в дальнем конце комнаты, достал второй кошелек с золотом, чуть поменьше.
— Я покупаю этот ящик, — сказал он и бросил кошелек на стол.
18
Селена не знала, где находится. Первым ее ощущением была ужасная боль в руках, спине и ногах. Медленно приходя в себя, она почувствовала, что лежит на соломенной циновке. Хотелось пить. Она открыла глаза и увидела совсем рядом каменные стены, до них можно было дотронуться, если вытянуть руку.
Когда она попыталась сесть, из ее уст вырвался стон. Казалось, что пол поплыл у нее под ногами. Она снова опустилась на циновку и долго лежала, устремив взгляд в потолок, пытаясь привести в порядок перепутанные картины, всплывавшие у нее в памяти. Она вспомнила о смерти Меры, о вероломном нападении, скачку через пустыню, будто в кошмарном сне.
Услышав приглушенные всхлипы, она повернула голову и поразилась тому, что увидела. Она находилась в большой чистой комнате, пол которой был устлан коврами. Солнечный свет падал через окошко высоко под потолком. В центре комнаты стояли раковины с водой, чистыми салфетками и низкий стол с разными яствами.
Все это Селена заметила с первого взгляда, прежде чем взглянуть в другую сторону, на всех тех молодых женщин, которые сидели на корточках или лежали у стены, многие из них, с растерянными взглядами, тихо плакали и стонали.
Одна из женщин, в такой одежде, какой Селена никогда раньше не видела — в шароварах и широкой блузе, — встала и подошла к плачущей девушке. Она опустилась рядом с ней на колени заговорила на незнакомом языке, осторожно ощупывая ее при этом руками. Плачущая девушка вскрикнула от боли, и странно одетая молодая женщина убрала руку. Она была в крови.
Селена еще раз попыталась встать, очень медленно, что на этот раз ей удалось, и при этом у нее не закружилась голова. Прижав руку к ребру, причинявшему боль, она пересекла комнату.
Осмотрев рану на руке плачущей девушки, Селена сказала:
— Плохо дело. Нам нужно… — у нее вдруг закружилась голова, и она не смогла закончить фразу. Она прижала руку ко лбу и подождала, пока пройдет тошнота, — нам нужно остановить кровотечение, — выговорила она, — и промыть рану.
Девушка в странном одеянии непонимающе уставилась на Селену. Потом вскочила, будто внезапно поняла, о чем идет речь, и принесла раковину с водой. Вода была ароматизирована, как поняла Селена, а салфетки были сотканы из тончайшего льна. Слишком хорошо для пленных, подумала она и приготовилась обработать рану.
Когда незнакомец вошел в комнату, все девушки проснулись и попытались выяснить, что случилось и где они находятся, почему их всех держат в этом необычном помещении, Селена могла разговаривать лишь с теми женщинами, которые были рабынями Игнатия, так как языка других она не знала. И все-таки хрупкой девушке в шароварах удалось ей сообщить, что ее родина далеко на востоке, по ту сторону Инда, и что зовут ее Самия.
Когда вошел высокий худой мужчина в темных одеждах, девушки смолкли. За его спиной стояли два стражника с мечами. Мужчина остановился в дверях и обвел изучающим взглядом двадцать испуганных лиц. Он посмотрел на Селену так, будто оценивал лошадь или верблюда. Она, дрожа, закрыла глаза и беззвучно помолилась Исиде.
Коротко отдав несколько приказов, незнакомец начал осматривать девушек. Он говорил на языке, обычном на востоке, — на греческом. Когда Селена поняла, что он приказал стражникам, ею еще больше овладела тревога.