— Эти две — не девственницы, — сказал он, — отведите их в дом для рабов. Сегодня вечером придет торговец и заберет их. Эта нетронута. Отведите ее к главному евнуху королевского гарема.
Он шел пока еще вдоль противоположной стены, но Селена уже подтянула колени к подбородку и обхватила их обеими руками, будто это могло защитить ее. Она была чиста, ее уведут вместе с другими в королевский гарем.
— Что это? — спросил вдруг незнакомец и приподнял перевязанную руку все еще плачущей девушки. — Кто это сделал? — резко спросил он.
Никто не шевельнулся.
Вдруг девушка непроизвольно бросила взгляд на Селену, и этот подозрительный незнакомец повернулся к ней.
— Это ты сделала? — спросил он.
Селена открыла рот, но не смогла произнести ни звука.
Он кивнул одному из стражников, и тот подошел к Селене.
— Да, — сказала вдруг она, — это я.
— Зачем?
— Она… у нее…
— Говори же!
Селене с трудом удавалось выговаривать слова.
— У нее было кровотечение.
— На повязке мед, — установил мужчина и взглянул на раковины на столе, наполненные овсяным киселем, финиками и медом, приготовленные для девушек.
— Зачем ты смазала рану медом?
Селена сглотнула и мысленно обратилась к Исиде, чтобы та придала ей сил.
— Мед изгоняет злых духов воспаления.
Глаза, пристально смотревшие на нее, были такими холодными, что ее пробрала дрожь.
Он отпустил руку раненой и подошел к Селене. Остальные девушки наблюдали за ним, онемев от страха.
— Откуда ты это знаешь? — грубо спросил он, встав перед ней.
Селена отшатнулась.
— М-моя…
— Говори!
— Моя мать была целительницей, — ответила она, — она научила меня.
В холодных глазах появилось выражение задумчивости. Чуть более благосклонно он спросил:
— Твоя мать была знахаркой? Она путешествовала вместе с тобой?
Селена кивнула.
— Вы ехали из Антиохии в сопровождении римлянина. Он был врачом?
— Нет.
Маленький рот Казлаха перекосило. Он думал о ящике с лекарствами, который спрятал в своих покоях, и его таинственном содержимом.
— Докажи, что твоя мать обучила тебя целительскому искусству. Скажи-ка, к примеру, как можно сбить ребенку высокую температуру?
— Есть много способов. Можно искупать его в очень холодной воде или растереть его тело ячменным спиртом.
— А если это не поможет?
Селена сглотнула. Каждый вздох вызывал жгучую боль в груди. Она чувствовала себя вялой и слабой и боялась лишиться чувств.
— На этот случай есть еще напиток Гекаты, — прошептала она.
— А что это?
— Чай. Моя мама готовит этот сбор. Моя мама… — Она громко всхлипнула.
— Говори!
Селена начала плакать. Ее хрупкое тело дрожало.
— Моей матери больше нет, — тихо сказала она. Она прижала руки к лицу и зарыдала.
Казлах наблюдал за ней, слегка улыбаясь. Она сказала — напиток Гекаты.
19
Казлах поискал среди аккуратно расставленных пузырьков в ящике и нашел синюю бутылочку с изображением жабы, символа Гекаты.
Сначала он испробовал средство на человеке, приговоренном к смертной казни и ожидавшем исполнения приговора. Убедившись, что у осужденного после приема нескольких капель горькой микстуры не наступило ухудшения, Казлах дал лекарство рабу, постоянно страдавшему лихорадкой. Лишь убедившись, что его лихорадка прошла, лейб-медик решил прописать настойку принцу.
Час был уже поздний, и в спальных покоях принца толпились безмолвные зрители. Жрицы Аллат размахивали сосудами с фимиамом, окутавшим всю комнату облаком терпкого дыма, и под звуки тамбурина выкрикивали все имена богини, призывая ее на помощь. А царица Лаша сидела у ложа сына, следя единственным зрячим глазом за каждым движением Казлаха.
На плечи он накинул шкуру леопарда. Блестящие черные волосы были гладко зачесаны назад на его маленькой голове. Неподвижно, будто в трансе, он сидел, склонившись над спящим принцем, и смотрел на него, не отрываясь и почти не дыша.
Из темноты по ту сторону окна, занавешенного тонкой, словно паутина, тканью, доносились крики ночных птиц. Полированный пол был залит отражавшимся от звезд светом. Над кронами пальм виднелся лунный серп Аллат. И в колеблющемся от ветра воздухе чувствовался запах полноводного Евфрата.
Первую дозу таинственного лекарства принцу влили по капле на закате. Все собравшиеся вокруг напряженно наблюдали за происходящим и видели, как мальчик инстинктивно сделал глотательное движение.