А Селена еще никогда не делала подобных операций.
С нежностью потрогала она пузырьки в ящике, каждый из них был для нее как вновь обретенный друг: бутылочка с тимьяновым маслом, маленький мешочек с корнями одуванчика, драгоценные цветки лаванды, высушенные и сложенные в деревянной коробочке.
Теперь она знала, что все травы, которые Казлах показывал во время своих визитов, были взяты из ее собственного ящика, просто она не узнала в них именно те травы, которые сама с любовью собрала и сохранила. Листья козельца везде одинаковы, и когда Казлах показал их и спросил, для чего они используются, Селена сказала:
— Его используют для компрессов при резаных ранах и ожогах. — Объясняя, она не знала, что говорит о листочках того растения, которое собирала и обрывала собственными руками.
Когда рабыня вернулась из храма со священным огнем, Селена наполнила водой кубок и нагрела его на этом огне. После того как вода закипела, она бросила туда семян фенхеля.
— Святой дух фенхеля, яви свою целебную силу в этом чае, — сказала она и отставила кубок в сторону, чтобы остудить чай. Он понадобится ей только после операции, чтобы промыть глаз и предотвратить воспаление.
Она взяла в руки иглу. Ей еще не приходилось работать с ней, хотя она не раз помогала Мере, когда та удаляла пациенту катаракту. Задумчиво смотрела она на длинную, тонкую иглу, лежавшую у нее ее ладони, легкую, как крыло мотылька, и в то же время тяжелую, как стены этого дворца. Этим тончайшим инструментом из твердой бронзы она либо вернет королеве зрение, либо убьет ее.
Селена положила иглу рядом с огнем. Если ее рука будет тверда и уверенна и операция пройдет успешно, то скоро она уже будет на пути домой. Но если она сделает ошибку, то будет обречена.
Селена подняла руку к груди и прижала к оку Гора. Если я и вправду послана богами, думала девушка, пусть они сегодня вечером ведут мою руку. Вы не могли послать меня сюда, чтобы оставить здесь умирать. У меня есть предназначение. Я должна вернуться к Андреасу. А для этого путь к свободе должен быть для меня открыт.
Селена снова взяла в руку иглу и ввела ее в пламя огня.
— Святой дух огня, — пробормотала она, — очисти эту иглу и прогони злых духов, приносящих болезнь и смерть.
Девушка закрыла глаза и собрала все свои душевные силы, чтобы направить их в руки. Ей казалось, будто она родилась во второй раз, будто все время заточения было только дурным сном, всего лишь подготовкой к тому, что ждало ее впереди.
И вдруг Селена поняла, что эти три месяца и были ее посвящением, которое она с матерью должна была пройти высоко в горах у Антиохии. Теперь она поняла, что боги привели ее в этот дворец, чтобы подготовить к последнему ритуалу: ей предстояло впервые в жизни совсем одной, без посторонней помощи, проявить свое искусство, которое она до сих пор изучала. Теперь никто не мог ее поддержать, ни Мера, ни Андреас. Это был шаг к независимости, к самостоятельной целительской деятельности.
— Это называется катаракта, — сказал Казлах гнусавым голосом, когда Селена вошла в спальные покои, — это пелена на зрачке, которая мешает глазу видеть.
Царица жестом заставила его замолчать. Зрение ее не волновало, она достаточно хорошо видела здоровым глазом. Что ее беспокоило, так это ужасная пленка, с годами становившаяся все больше и больше и закрывавшая ее прекрасные глаза уродливым бельмом. Тогда-то она и начала носить изумруд, и никто, даже царь Заббай, с тех пор не видел ее глаза. Сейчас он, оставшись неприкрытым, неподвижно смотрел в потолок.
Селена подошла к роскошной постели царицы и поставила на стол свой ящик. За ней проследовала рабыня со священным огнем в руках.
— Мне нужна вода и мыло, — произнесла Селена.
— Зачем? — грубо спросил Казлах.
— Вымыть руки.
Он недоверчиво посмотрел на нее.
— Таков египетский обычай, — объяснила Селена.
— Принесите ей все, что она просит, — резко приказала царица.
Селена открыла ящик с лекарствами.
— Не принесет ли кто-нибудь кубок вина для царицы?
Из множества сосудов в ящике она вытащила маленький кувшинчик и поднесла к свету, чтобы прочитать надпись. На глиняной стенке был вырезан знак красавки, а под ним — символ зла — предупреждение, что содержимое кувшинчика — смертельный яд.
Когда принесли вино, Селена влила несколько капель из кувшинчика в маленькую медную воронку, заткнутую пробкой, и подняла ее над кубком с вином. Собравшиеся вокруг молча наблюдали за тем, как Селена твердой рукой держала воронку над вином, но ничего не происходило. Наконец на конце воронки образовалась капля и упала в вино. Селена стояла неподвижно и, не отрываясь, смотрела на воронку. Еще одна капля появилась и упала. И наконец, третья.