И она увидела это. Маленькое бело-голубое пламя, едва ли больше слезинки, горящее в темноте. Селена лишилась сил, ее еще детское тельце не могло выдержать утомительного путешествия в себя. Она вызвала огонь, и теперь он горел ярко и чисто в темноте, изгоняя своим светом и теплом малодушие и страх.
Селена снова посмотрела на глаз царицы, сохраняя в воображении образ огня. И тут она услышала голос матери, донесшийся до нее из далекого прошлого.
— Иглу нужно вводить сверху, — объясняла Мера во время одной из операций, за которой наблюдала Селена, — ее нужно вводить на границе радужной оболочки и держать при этом вертикально к поверхности глаза.
Полностью сконцентрировавшись на пламени, Селена подвела острие иглы к краю радужной оболочки и слегка нажала. Медленно, почти незаметно, тень пришла в движение.
Осторожно, но непрерывно надавливая, Селена взглянула на лицо спящей царицы, которое прояснилось в золотистом отблеске пламени ее души.
В зале стояла мертвая тишина, и даже хлещущий дождь, казалось, утих. Свет от сотни ламп плясал на стенах и отбрасывал дрожащие тени. Будто замороженные, стояли они, служители царскому телу в длинных тогах, предсказатели в островерхих шапках, немые рабы и странники — все следили за неподвижной с виду рукой девушки.
Хрусталик медленно отделился от стенки глаза, и, когда игла осторожно продвинулась глубже, он оторвался совсем и почти незаметным движением скользнул назад в глазную жидкость.
Селена убрала иглу, подняла голову и сказала:
— Все.
23
Когда Лаша очнулась, все еще немного пьяная от наркоза, введенного ей, она осторожно ощупала лицо и поняла, что изумруд вновь прикреплен у нее над глазом. И тут она почувствовала, как хорошо знакомая рука сжала ее запястье. Это был Казлах.
— Что случилось? — спросила Лаша.
— Все позади.
— Все прошло успешно?
— Это ты должна сказать нам, моя царица.
Опираясь на двух придворных дам, она села в постели и потребовала зеркало.
Застыв от напряжения, Селена смотрела из своего угла, как с глаза королевы удалили изумруд. Лаша взяла в правую руку блестящее медное зеркало, левой она крепко держала масляную лампу поднеся ее поближе к лицу, и открыла глаза.
С криком она бросила зеркало и взмахнула рукой перед лицом.
Среди собравшихся придворных пробежала волна страха.
— Как больно! — закричала Лаша, прижав руку к левому глазу. — Ужасно больно! — кричала царица.
Селена пришла в ужас. У нее не должно быть боли, пронеслось в ее голове. Операция прошла без крови, глаз не задет. По крайней мере, когда она в последний раз осматривала глаз, он был невредим, но с того момента прошел час, а за этот промежуток времени, пока все ждали, когда царица очнется, Селена заметила, что Казлах неоднократно склонялся над лицом пациентки, — судя по всему, чтобы получше разглядеть глаз.
— Дайте мне зеркало, — приказала Лаша, взяв себя в руки.
— Моя царица, очевидно, операция не удалась.
Лаша требовательно протянула руки, и ей передали зеркало. На этот раз она открыла глаза в естественном освещении помещения. Она вздрогнула, но зеркало не опустила. А открыв глаза в третий раз, сказала:
— Боль прошла. Это просто свет лампы резал мне глаза. — После небольшой паузы она добавила: — Это чудо. Я вижу.
Возбужденный гул голосов последовал за ее словами, но королева тут же заставила их замолчать.
— За то, что ты сделала, — сказала она Селене, — боги благословят тебя. Подойди поближе, дитя мое, я хочу тебя вознаградить.
Сердце Селены радостно забилось. Завтра, предвкушала она. Я попрошу, чтобы мне разрешили отправиться завтра на рассвете.
— Раз Аллат так милостива, — сказала царица Лаша, — и в благодарность за то, что ты для меня сделала, ты умрешь безболезненно.
Селена уставилась на нее, ничего не понимая. Потирая лоб, Казлах дал знак стражникам у дверей, и в следующее мгновение ее схватили сильные руки. Пока один из стражников вязал Селену по рукам и ногам, другой достал короткий нож и обрезал ее длинные волосы. Все произошло так быстро, что Селена едва успела понять, что произошло.
Ее бросили на колени перед царицей и сунули в руки кубок, содержавший вино, смешанное со снотворным.
— Тебе повезло. О да, тебе повезло, — сказала царица, в то время как Селена смотрела на нее, не веря своим ушам.