Казлах, стоявший рядом с царицей, бросил на Селену взгляд, объяснявший все, — если такая, как ты, прикасается к царскому телу, она приговорена.
— Подожди, — сказала Селена, которая вдруг поняла, что случилось.
Но царица ее не слушала. Она вознесла руки и обратилась с молитвой к великой богине, в то время как два стражника заняли свои места справа и слева от Селены. Она видела, как один из них поигрывал мечом.
— Нет, — бормотала Селена, когда тяжелая рука наклоняла ее голову. Краем глаза она видела, что ее волосы, обрезанные грубой рукой, едва доставали щек, и ощутила затылком холод. Ей собирались отрубить голову.
— Пожалуйста, — прошептала она и увидела на блестящем мраморном полу огромную черную тень поднимающегося меча. Ощутив легкое, холодное прикосновение клинка, она покачнулась под тяжестью невыполненного удара.
И тогда она услышала, как царица сказала:
— Поднимись, Фортуна. — И стражники освободили ее от оков.
Сбитая с толку, она неподвижно смотрела на царицу, а стражники в это время помогали Лаше подняться на ноги и поддерживали ее, потому что ноги отказывались держать женщину.
— Селена из Антиохии мертва, — объявила царица властным голосом, — запишите это, — она кивнула писцам, — в этот день родилась Фортуна из Магны. Подойди сюда, дитя мое.
Поддерживаемая стражниками, Селена заковыляла к трону и остановилась, словно оглушенная, перед царицей, которая спустилась к ней и теперь рассматривала свою новоиспеченную подданную двумя чистыми и зоркими глазами.
— Я назвала тебя Фортуной, потому что ты принесла мне счастье. Теперь ты будешь носить это имя. Селена мертва, ты родилась заново.
Золотая цепь, на которой капельками висели рубины, сверкала в руке царицы. Она надела ее Селене на шею, символ «обезглавливания», которому Селена только что подверглась.
Потом Лаша отступила и, к ужасу Селены, объявила, громким голосом:
— Отныне ты всегда будешь при мне. Фортуна из Магны, сегодня начинается новая жизнь для тебя в моем доме.
ТРЕТЬЯ КНИГА
МАГНА
24
Побег.
Это было единственное, о чем Селена могла думать. Прочь из Магны, назад, к Андреасу, назад, на дорогу, которая приведет ее туда, где ей предназначено быть судьбою.
Риск был велик. Ее могли схватить еще до того, как она успеет выбраться за пределы дворца. Каждого, кто осмеливался идти против ее воли, Лаша наказывала самым суровым образом. Селена слишком хорошо помнила, какая судьба постигла молодую горничную и офицера царской охраны, осмелившихся бежать, — молодого человека кастрировали, а девушку похоронили заживо. И даже если удастся бежать из дворца, там, снаружи, ее ждет огромная, безжалостная пустыня.
И все же Селена хотела попытаться. Царица и армия немых стражников не смогут помешать ей продолжить путь, который должен был привести ее к тому, что было предназначено ей судьбою. Ты избрана богами, так говорила ей Мера. И тот римлянин, который умер у Меры на руках, он ведь тоже сказал, что ей определено особое предназначение в этом мире.
И как я должна исполнить свое предназначение в этой тюрьме, спрашивала она себя, торопясь в гарем. Лечить воображаемые болезни разжиревших придворных не имело ничего общего с искусством исцеления. Селена была убеждена, что она рождена творить настоящее добро, дабы исполнить свое священное предназначение. Она поняла это в тот день, когда Андреас открыл ей ворота в новый мир. Но ей никогда не удастся исполнить эту мечту, если она не вернется к нему и золотому кольцу, которое, по словам Меры, должно было ей все объяснить.
Лаша развлекалась с одним из своих любовников, молодым человеком, которого привезли из города и с которым она собиралась провести остаток дня. Селена всегда пользовалась этим обстоятельством, чтобы сбегать в королевский гарем и побыть со своей единственной подругой Самией, индианкой, которую два года назад взяли в плен, так же как теперь и ее саму. Здесь, в уединении, где их никто не мог побеспокоить, — рабы и рабыни Селены не имели доступа в эту часть гарема, а все остальные женщины, спасаясь от невыносимого полуденного зноя, спали в этот послеобеденный час, — подруги обычно обсуждали план побега.
Селена нашла Самию через месяц после своей «смертной казни», в то время как весь дворец был занят приготовлениями к дню зимнего солнцестояния. Как и другие пленницы, Самия оказалась не в состоянии излечить короля от импотенции и поэтому была отправлена в гарем, где и жила теперь, забытая всеми. Почти с первой же встречи девушки начали составлять план побега и с тех пор почти ни о чем больше не говорили.