Фатма покачала головой. От всего сердца ей было жаль обоих молодых людей. Они не знали ни минуты покоя или мира и жили в постоянном страхе, что их найдут, они постоянно искали возможность побега. Они стремились продолжить свой путь, они так хотели вернуться к своим семьям, к людям, которых они любили. Какая ужасная жизнь у бедняжки!
Из глубины палатки донесся смех. Потирая лоб, она еще раз окинула взглядом лагерь. Аллат, не допусти, чтобы с моей подругой что-нибудь случилось!
Какое-то ужасное проклятие как черная тень преследует Умму и Вульфа. Муж Фатмы рассказал ей о царском указе, о котором он слышал, когда однажды вечером, полтора года назад, загонял своих овец на ночь в хлев. Солдаты ехали мимо, как он рассказывал, и расспрашивали о двух беглецах, ускользнувших из дворца Магны, далеко на севере. За их поимку обещали высокое вознаграждение, любому же, кто предоставит им убежище, грозила страшная кара. Всю же невероятную историю бедуины узнали несколько дней спустя, когда нашли в пустыне и приютили беглецов, изголодавшихся, изможденных и сожженных солнцем.
Бедняжка Умма, думала Фатма. Разгневать такую жестокую царицу, и, что еще хуже, — ей приходится жить вдали от родины, без семьи. Бедуины, для которых семейные узы значили все, считали величайшим несчастьем Уммы то, что она не знала своих родителей, что она потеряла не только отца и мать, но и брата. Мужа, говорили арабские женщины, можно всегда найти, сына можно всегда родить, но брата заменить невозможно.
Если бы Фатма могла помочь Умме! Как-никак она была шейхой, мудрейшей женщиной рода, и поэтому обладала огромной властью. Никогда она не забудет, как Умма спасла жизнь ее новорожденному ребенку полтора года назад. Совсем измученная схватками и тяжелыми родами этого позднего ребенка — Фатме шел уже сороковой год, — она отвернулась от младенца, когда целительница хотела приложить его к ее груди. И тут Умма приняла решение и вмешалась. Она взяла младенца, который родился раньше срока и был слишком слаб, и привязала его длинным куском ткани к груди Фатмы так, чтобы он не упал и мог сосать грудь, пока Фатма спала. На следующее утро, когда она проснулась, ребенок спокойно спал у неё на груди. И теперь она любила этого ребенка больше всех остальных детей.
Женщины позвали Фатму в шатер. Пришло время снимать жир с воды. Сестра Фатмы затянула песню, и другие женщины, хлопая, поддержали ее. Чудесный аромат наполнил вдруг вечер — это пахло миндальное масло, которое нагревали, чтобы потом смешать его с ланолином, так делалась основа целебных мазей.
Фатма в последний раз огляделась в поисках Уммы и вошла в шатер.
Селена сидела в своем укрытии. Ни в коем случае не хотела она, чтобы ее увидели. Она знала, что уже поздно и что она пропустила мытье шерсти в шатре Фатмы, но ей хотелось дослушать этот разговор. Это могло означать возможность побега и выживания для нее и для Вульфа.
Она притаилась за толстым стволом финиковой пальмы. Мужчины не замечали ее, а если бы даже и заметили, то увидели бы всего лишь одну из многих арабских женщин: черное одеяние оставляло открытыми только глаза и руки. Но путешественники из Иерусалима ее просто не замечали.
Днем Селена наблюдала издалека, как они в свете огня демонстрировали свое магическое искусство. В любом лагере пустыни были свои фокусники и факиры, которые показывали свое искусство за обед или пару монет. Эти двое превращали деревянные палки в змей, а змей — обратно в деревянные палки. Селену они нисколько не интересовали, пока она случайно не услышала, как они объясняли кому-то, что едут в Вавилон, и для этого есть определенная причина.
Теперь Селена сидела на корточках за пальмой, напряженная, сгорая от любопытства, и прислушивалась к их разговору. Легкий ветер доносил до ее слуха слова фокусников, ее сердце билось все быстрее и быстрее.
Им нужно было попасть на цирковой корабль, который скоро отправлялся из Вавилона в Армению.
«Армения, — возбужденно думала Селена. — Страна, лежащая далеко на севере. Возможно ли это? Неужели она наконец нашла путь к спасению?» Селена не стала терять времени. Услышав то, что хотела знать, она поспешила из своего укрытия через весь лагерь к шатру, который она делила вместе с Вульфом. Если то, что она слышала, — правда, то уже на рассвете они покинут этот лагерь и двинутся в сторону дома.
После побега из Магны Селена и Вульф уходили все дальше и дальше на восток, в то время как им нужно было на запад. Но у них совсем не было выбора. Солдаты Лаши блокировали пути на запад, — об этом они очень скоро узнали. Казалось, будто через всю пустыню, от Евфрата до Аравии, протянулась невидимая стена. Сначала Лаша выслала небольшой отряд, который должен был разузнать все о беглецах, а через несколько месяцев, после свадьбы с молодым честолюбивым принцем, она послала по их следу почти всю свою армию.