— Ты должен понимать: сложилась щекотливая и очень необычная ситуация. Во всей Персии только брахману дозволено прикасаться к Даниилу; если это делает кто-то другой, его наказывают. Но ты спас ему жизнь. Мы решили подождать и посмотреть на состояние здоровья Даниила. Он пришел в себя и хочет тебя видеть.
— Значит, ему лучше? — опять вставила Селена.
Сингх вновь удостоил ее лишь беглым взглядом, прежде чем снова обратиться к Вульфу.
— «Старик», которого ты спас, — наш астролог. Его преждевременная смерть была бы горем для всего народа. А теперь я попрошу тебя следовать за мной.
— Куда ты собираешься вести нас? — спросил Вульф.
— К астрологу. Он хочет видеть человека, который спас ему жизнь.
Селена собралась было направиться к двери вместе с Вульфом, но Сингх произнес:
— Твоя женщина не пойдет. Она останется здесь.
— Но это она спасла старика, а не я!
Брови Сингха поползли вверх.
— Как? Это невозможно.
— Она целительница.
Врач раскрыл рот от удивления:
— И она… прикоснулась к астрологу?
— Я же должна была прикоснуться, чтобы… — начала было Селена, но врач грубым жестом заставил ее молчать.
— Это очень странно. На это мы не рассчитывали, — объяснил он раздраженно. — Я должен подумать, что нам делать.
С этими словами он поспешил уйти.
Вернувшись чуть позже, он сообщил:
— Женщина тоже может пойти.
Он провел их по лабиринту коридоров в комнату, которую скромно назвал павильоном. Селена изумленно огляделась. В большом зале вдоль стены стояли в ряд лежанки, в стене напротив была широкая дверь, ведущая на террасу. Все лежанки были заняты. Селена заметила, что здесь лежали в основном больные и раненые. Цветочные гирлянды украшали стены и потолок, у каждого ложа стоял прислоненный к стене меч, воздух был наполнен курениями фимиама.
Пациенты лежали на белых простынях, их головы покоились на белых подушках. На маленьких столиках между лежанками стояли раковины с водой, бинтами и курительными палочками, служительницы стояли, склонившись над пациентами, — мыли их, меняли повязки, кормили, смеялись и беспрерывно шутили. Некоторые из сиделок даже пели, а посреди зала стоял мужчина и что-то говорил, — судя по всеобщему смеху, рассказывал какую-то смешную историю.
На последнем ложе Селена увидела старика, которого лекарь Сингх представил как Нимрода, придворного астролога. Три красивые женщины сидели у его ложа. Они пели и отстукивали в ладоши ритм. Когда глаза Нимрода закрылись, одна из них склонилась над ним и ударила по щеке. Он тотчас же снова открыл глаза.
— Что они делают? — спросила Селена, остановившись в ногах Нимрода.
Сингх ответил с явной неохотой:
— Они не дают ему уснуть. Если ты целительница, то должна знать, что больному нельзя спать днем.
Не обращая внимания на пренебрежение в его голосе, Селена спросила:
— Как называется это место?
— Павильон.
— Но что это такое?
Сингх потер лоб. Они с Селеной говорили по-гречески, но на этом языке ему не приходило в голову подходящее слово для описания этого помещения. Наконец, он решил назвать его на санскрите.
— Мы называем это чикисакой. Это место, где мы ухаживаем за нашими больными и ранеными. Как это называется у тебя на родине?
Селена потрясла головой. Ей тоже не приходило в голову подходящее слово. Причиной тому — отсутствие мест, кроме храма Эскулапа, где ухаживали за больными.
— У нас нет ничего подобного, — сказала она.
Его лицо выразило презрение. «Чужаки, — думал он. Странно, что астролог желает говорить с ними».
Он отвернулся и подошел к ложу, где все еще сидели три поющие женщины. Пока он, склонившись, разговаривал с астрологом на своем языке, Селена еще раз огляделась в этом удивительном зале, и тут заметила в углу маленького пухленького человека, который рассматривал ее. Его лицо почти полностью было скрыто густой черной бородой, над которой сверкала пара недоверчивых глаз.
— Теперь ты можешь подойти к Даниилу, — грубо сказал Сингх, — но ненадолго.
Селена сверху вниз посмотрела на землистое лицо. Они должны были дать ему поспать, думала она обеспокоенно, и ей хотелось, чтобы певуньи удалились.
— Приветствую тебя, — тихо произнесла она, — я Селена.
Мутные глаза уставились на нее.
— Ты спасла мне жизнь? — спросил Нимрод скрипучим голосом.
— Я и мой друг, — ответила она, жестом показывая на Вульфа. — Он прогнал сокола. А я позаботилась о твоих ранах.
Нимрод вздохнул: